Слушать новости

«У России нет оснований подчиняться чьему бы то ни было диктату»

Интервью Григория Карасина об особенностях российской дипломатии

Прослушать новость
Остановить прослушивание
Председатель комитета Совфеда по международным делам, бывший статс-секретарь — замминистра иностранных дел России Григорий Карасин в интервью «Газете.Ru» рассказал об отличиях российской дипломатии от западной, оценил шансы на восстановление отношений с Грузией, высказался об антироссийской политике Украины, отметил особенности «мягкой силы» РФ и констатировал снижение доминирующей роли Запада в мире.

Об отличиях российской и западной дипломатии

Газета.Ru: Григорий Борисович, вы почти 50 лет провели на дипломатической службе, поэтому в первую очередь хочется поговорить о российской дипломатии. Как вы в целом оцениваете подход нашего МИДа к взаимодействию с другими государствами на данный момент? Чем именно нынешняя российская дипломатия отличается от западного подхода, а также от своего советского прошлого?

Григорий Карасин: Главной задачей российской дипломатии является качественная реализация политической линии высшего руководства страны.

Внешняя политика должна способствовать внутреннему развитию России, ее экономики и социальной сферы. Главное — уверенность наших граждан в будущем своих детей и внуков. Я думаю, что подход российского МИДа вполне адекватен при нынешней крайне турбулентной международной ситуации. И, что важно, реалистичен.

Мы готовы сотрудничать на основах равноправия и взаимного учета интересов. В этом, наверное, главная функция суверенного равенства государств. У России сейчас, как и в прошлом, нет и не было оснований подчиняться чьему бы то ни было диктату. В этом коренное отличие российской дипломатии от западной, зацикленной на диктате, давлении и присвоении себе права определять национальные интересы других.

Кто такой Григорий Карасин?
Григорий Карасин поступил на дипломатическую службу в 1972 году. В советский период он успел поработать как в аппарате МИД, так и за рубежом — в странах Африки, Европы и в Австралии. После распада СССР работал сначала начальником управления Департамента Африки и Ближнего Востока МИД России, а затем директором Департамента информации и печати МИД. В 1996 году Карасин занял должность заместителя министра иностранных дел и работал на ней до 2000 года, когда был назначен послом РФ в Великобритании.
Читать дальше

От советского прошлого нас отделяет отсутствие идеологии — деидеологизированность нашей дипломатии. Чего мы ждем и от наших западных партнеров. А также отказ от подмены реально существующего мира во всем его многообразии.

К сожалению, теперь, похоже, пришла очередь Запада выступать в роли жертв собственной пропаганды.

На мой взгляд, любая приверженность идеологии ведет к искаженному восприятию мира. В этом, если хотите, одна из главных причин фиаско Соединенных Штатов в Ираке, а теперь уже и в Афганистане.

— Какие видите плюсы и минусы в линии нашей дипломатии на данный момент?

— В сравнении с советским прошлым, из которого, впрочем, мы все вышли, у нас нет идеологической зацикленности. Мир стал многополярным, но международное право по-прежнему в силе, его не надо подменять произвольно изобретаемыми правилами. Мы добиваемся, чтобы на Западе именно из этого исходили. Сказанное выше, естественно, относится к несомненным плюсам нашей дипломатии. Если говорить о проявляемой нами умеренности, которую некоторые готовы трактовать как проявление слабости, это, скорее, свидетельствует о реализме и о культуре — политической культуре, — согласно которой сила в правде, это слова не кого-нибудь, а Александра Невского. Не будет преувеличением сказать, что само развитие событий, в том числе на Западе, работает на нашу правду. Вопрос лишь в том, когда это начнет находить отражение в практической политике западных столиц.

— А есть ли все-таки какие-то минусы в нашем подходе?

— Я ограничусь тем, что я уже сказал.

Об отношениях с Грузией

— Два года назад вы говорили, что не за горами налаживание российско-грузинских отношений, но, к сожалению, до сих пор этого так и не случилось. Ведется ли какой-то диалог сейчас? И сохраняется ли шанс на потепление между Москвой и Тбилиси?

— Я продолжаю заниматься диалогом с грузинской стороной. К сожалению, два года назад ситуация в мире была несколько иной с точки зрения пандемии [COVID-19]. И, кстати, в целом, Россия традиционно считала и считает Грузию и ее народ близкими себе. Если говорить о прошлом, то авантюра Михаила Саакашвили с агрессией 2008 года дорого обошлась для обоих наших народов. Я говорю как о жертвах, так и о колоссальном ущербе для атмосферы, настроения наших взаимоотношений. Разорваны были дипломатические отношения, как вы знаете. Крикливые русофобы и эмоции по-прежнему кипят в Тбилиси.

К сожалению, русофобия напрямую влияет на наше публичное восприятие, общественное мнение России. Вы знаете, что мы народ чувствительный и вправе реагировать. Об этом никому не надо забывать.

Мы же не можем закрывать глаза и уши, и делать вид, что все абсолютно благополучно. К счастью, продолжают функционировать Женевские международные дискуссии по Южному Кавказу.

Напомню, что это периодически собирающиеся в Женеве представители Евросоюза, ОБСЕ и ООН, а также представители Грузии, Абхазии, Южной Осетии, России и Соединенных Штатов, которые обсуждают существующую ситуацию и перспективы решения тех вопросов, которые они находят острыми.

Полезен и другой международный формат — это механизмы по предотвращению инцидентов, которые в данном случае касаются границ Грузии с Абхазией и Южной Осетией. Они периодически собираются, обсуждают практические вопросы. Наконец, с 2012 года задействован, по указанию руководства наших двух стран, двусторонний канал обсуждения практических вопросов.

Так получилось, что мы этим занимаемся вместе с [спецпредставителем премьера Грузии по связям с РФ] Зурабом Абашидзе. Сугубо двусторонние вопросы — от транспортных, торговых до гуманитарных. К сожалению, вот уже полтора года мы не встречаемся очно в силу понятных причин. Но буквально несколько дней назад мы разговаривали с ним, и, кстати, продолжаем активно общаться в режиме видеоконференций. С нами вместе работают представители МИДа и Минтранса обеих стран. Хотим все-таки надеяться на то, что в октябре, может быть во второй половине октября, нам удастся пообщаться и очно.

Так что работа продолжается. И, естественно, когда люди работают, они рассчитывают на то, что у них будет получаться главное, а именно — продвижение вперед наших двусторонних отношений, воспитание их в духе добрососедства. Будем на это рассчитывать и к этому идти.

— Что касается налаживания авиасообщения с Грузией — на данный момент есть какие-либо подвижки по этому вопросу?

— Грузия сильно сократила туристический поток на фоне пандемии. О каком авиасообщении вы говорите? Они длительное время были закрыты для внешнего мира — никого не впускали, никого не выпускали. Поэтому тема по-прежнему актуальна, она обсуждается, но все зависит, прежде всего, от борьбы с COVID-19.

О политике Украины

— А как вы смотрите на наши отношения с Украиной? Два года назад после победы Владимира Зеленского на президентских выборах многие рассчитывали на какое-либо улучшение диалога между Киевом и Москвой. Почему все эти надежды в итоге не оправдались?

— Вопрос важный. Думаю, что надежды на изменение антироссийского курса при Владимире Зеленском не оправдались потому, что страна находится под внешним влиянием и управлением. А там, где определяются судьбы внешней политики Украины, заинтересованы в создании проблем для России, пусть даже за счет интересов и будущего такого крупного государства, как Украина. Это, кстати, очевидно было в ходе недавнего визита Зеленского в США.

Соответственно, данные когда-то Зеленским украинскому народу обещания остались пустым сотрясением воздуха. А ведь как просто Киеву доказать свою серьезность: надо только выполнить взятые на себя обязательства по минским соглашениям 2015 года. Они полностью отвечают всем международным принципам урегулирования гражданских конфликтов. Не говоря уже о соблюдении прав меньшинств. Вместо этого делаются попытки в качестве способа существования всей страны избрать неблагодарную роль некоего прифронтового государства, сделав ставку на длительное противостояние России и Запада. Наверное, с этим и связан так называемый «план трансформации Украины» стоимостью в $277 млрд, с которым Зеленский прибыл в Вашингтон.

— В контексте Украины у многих российских политиков и чиновников вызывает большое беспокойство курс Киева на противодействие использованию русского языка, грубо говоря, тотальную украинизацию. Как вы относитесь к этой части украинской политики?

— Все европейские и международные нормы нарушаются вопиющей языковой политикой Киева. Подавляется идентичность, включая историческое наследие русскоязычного населения Украины. В своей недавней статье наш президент Владимир Путин сравнил такую политику с применением оружия массового уничтожения. Напомню, что на этот счет есть решение международных трибуналов.

К сожалению, современная Украина наглядно иллюстрирует тезис о том, что вопросы истории и веры выходят на первый план европейской мировой политики.

Именно стремление выглядеть, как такая мощная анти-Россия во всех отношениях доводит политику Киева до полного абсурда, что очевидно всем, кроме самой нынешней власти в Киеве.

— То есть шанса на восстановление отношений России и Украины нет?

— Я бы не гадал, как скоро будут восстановлены нормальные отношения между двумя нашими странами и народами. Дело не в нас. Уверен, что рано или поздно это произойдет. Допускаю, что для этого может потребоваться несколько десятилетий, жизнь одного-двух поколений. И украинская власть, испробовав все альтернативы, осознает, что интересам страны отвечает политика добрососедства с Россией и внутренний мир, основанный на общем согласии всех украинских граждан, независимо от этнической принадлежности и языка.

О «мягкой силе» и русском языке за рубежом

— Языковой вопрос в последнее время особо актуален из-за нескольких скандалов в странах Центральной Азии — в Казахстане и Киргизии русскоговорящих преследуют, а в Узбекистане критикуют. На Ваш взгляд, могла ли на это повлиять политика Киева?

— Не думаю, что «дурной пример» Киева станет заразительным. Все видят плоды этого курса, и именно по ним судят. Мы за этим внимательно следим. Это хорошо знают наши партнеры и соседи, в том числе в Центральной Азии. Отношение к русскому языку в других странах СНГ я бы отнес к болезням роста. Значительная часть мирового культурного интеллектуального наследия основана именно на русском языке. Этот фактор будет в конце концов решающим.

— Однако можно ли говорить о провале российской «мягкой силы» из-за подобных инцидентов?

— «Мягкая сила» является условным понятием, которое когда-то было изобретено для описания несиловой составляющей западного влияния. Во многом оно устаревает, изнашивается, как и все критерии западной политологии, заточенной на неизменность статуса-кво, где доминирование Запада очевидно.

Система координат глобального развития мировой политики качественно меняется, что требует существенного обновления понятийного аппарата. В любом случае скажу, что культурная, интеллектуальная, духовная составляющая нашего влияния в мире убедительно заявляет о себе, пусть даже не столь явно в информационном пространстве, контролируемом западными СМИ и электронными провайдерами, иначе они не стали бы прибегать к столь откровенной цензуре в соцсетях. Это говорит о многом.

— А где российская «мягкая сила» работает наиболее успешно в данный момент?

— Честно говоря, я все же не сторонник и не большой любитель этого термина. «Мягкая сила» — это влияние государства, общества, в котором мы живем, на окружающих нас соседей, партнеров. Главным критерием такой роли является собственная привлекательность. А собственная привлекательность означает прежде всего развитие экономики, науки, образования, активного гражданского общества. Мы находимся на том этапе, когда развитие общества, развитие нашей экономики, противодействие разного рода концепциям сдерживания работает в нашу пользу. Надо продолжать движение вперед.

Об отношениях с Западом

— Как вы оцениваете текущее состояние отношений России и Запада в условиях продолжения санкционной политики против Москвы со стороны США, Евросоюза и других государств? И как стоит России реагировать?

— Очевидно, что доминирование Запада быстро проседает. Этого доминирования становится все меньше в силу простой неспособности справиться с новыми вызовами и угрозами. Мир адаптируется к новым проблемам, адаптируется медленно.

Трудно нам, конечно, сравнивать нынешнюю ситуацию с «холодной войной». Сейчас, наверное, основная защита Запада от реального мира состоит в проведении политики двойного сдерживания России и Китая одновременно. Сами западные эксперты, наблюдатели признают, что эта политика обречена, и, скорее всего, призвана сохранить лицо элитам, которые неизбежно будут меняться. Тогда и можно будет говорить о реальной перспективе нормализации наших отношений с Западом. Не думаю, что ждать придется долго. У западных элит немало проблем со своим электоратом. Причем эти проблемы и вызовы по-своему беспрецедентны в современной истории.

Так что перемены неизбежны, и Западу придется доказывать, что имперское мышление выдохлось, что оно не навечно. Все это относится и к санкционной политике. Реагировать мы можем по-разному, в том числе ассиметрично. Главное — надо сохранять спокойствие, основанное на том, что история и время на нашей стороне. Будем работать, двигаться дальше.

— Вы сказали о вызовах, которые заставляют Запад меняться. Какие из них играют ключевую роль?

— В данный момент — это политические, огромные политические сложности с теми режимами, которыми Запад хотел спокойно управлять по лекалам, так сказать, XIX века. Сделать это у них не получается. Формируются новые центры силы, будь то Шанхайская организация сотрудничества, будь то «двадцатка» (G20), где все-таки люди разговаривают более или менее на приемлемой равноправной основе, будь то БРИКС, не говоря уже о Содружестве независимых государств и ОДКБ.

Мир меняется. И, наверное, в этом главное содержание нашей эпохи. Не всем это нравится, поэтому отсюда и возникают всякие разного рода менталитеты санкционности, сдерживания и исступленной критики в СМИ. Политики и дипломаты должны к этому привыкнуть и действовать спокойно и профессионально.

Поделиться:
Новости и материалы
Все новости
Найдена ошибка?
Закрыть