Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Везде кассиры

21.06.2014, 12:06

Дмитрий Воденников о том, как легко сегодня испугаться собственного лица

Один человек в социальных сетях написал прекрасное: «Если с России, как с конфеты, снять обертку, то можно увидеть Запад. Сняв же следующую обертку, непременно увидишь Восток. А дальше — снова Запад, а потом — снова Восток... Сняв же последнюю обертку, можно увидеть самого себя. Себя настоящего. Либо не увидеть ничего — лишь зияющую Пустоту».

Вот так мы и смотрим сами себе в лицо. И сейчас наше лицо почему-то искажено ненавистью. Лицо наше нервно подергивается (это тик). Иногда оно искажается более осмысленной гримасой и очень редко спокойно.

Да и только тогда, когда мы пишем о кошечках. Кошечки — наше все. Они и обустроят Россию.

Но пока они этого не сделали, нельзя с уверенностью утверждать, что наше собственное лицо нас еще когда-нибудь не испугает.

Одна девушка рассказала, что, когда она в супермаркете случайно заехала тележкой дальше, чем следовало бы, кассирша ее резко одернула. «Ну я же не через границу Украины и России заехала!» — пыталась слабо пошутить девушка. На что получила адрес, куда ей надо идти. И это не тот адрес, о котором вы все подумали.

«Не нравится Россия, уезжайте!» — сказала, как отрезала, кассирша. Девушка примолкла. Не нашлась что сказать. Неудивительно! У нас теперь вокруг, куда ни оглянись, все — кассирши.

Вот кассир-философ Александр Дугин пишет: «Если Путин введет войска, я тут же прощу всех, кто истошно орал, что этого делать нельзя, и нападал на меня в самой грубой и нелицеприятной форме. (…) У всех паникеров будет еще возможность проклинать меня и далее: ведь мы не остановимся, пока не дойдем до цели. А цель? Цель — восстановление Большой России, сокрушение американской гегемонии, создание многополярного мира, освобождение России от пятой и шестой колонны, триумф русского духа и расцвет русской цивилизации».

Колон теперь шесть! Смотрите! Не пять, а шесть! Это отличный урок. До шести ведь даже я считать умею.

Также я обладаю пылким воображением и примерно представляю себе, как философ Дугин предполагает избавляться от пятой и шестой колон.

Надо сказать, что после этого в интернете был устроен сбор подписей под петицией, чтобы лишить философа Дугина возможности преподавать в университете. Ибо его деятельность нынче с этим постом несовместима. И только один мне известный человек написал на это: «Вот что сказать хочу. Хуже Дугина только авторы той самой петиции. Публичная деятельность с постом несовместима, трахтабидух? Запомните, уважаемые дегенераты и стукачи, за позицию увольнять нельзя. Даже Дугина. Даже Киселева. Никого нельзя. У меня все. Спасибо».

Это человек — герой. Теперь мало что надо, чтобы быть героем, если ты не сражаешься в горячей точке. Просто остаться справедливым и честным человеком. Даже если тебе отвратительно то, что пишет человек, за которого ты заступаешься.

И этот заступившийся — сумел. Честь ему за это и хвала.

Впрочем, я не сомневаюсь, что, когда философ Дугин начнет расправляться с пятой и шестой колоннами, этого честного и принципиального человека уже ничто не спасет. Но по крайней мере, его совесть будет чиста. А это уже немало.

Потому что я тоже за расцвет русского духа. Я тоже за расцвет русской цивилизации. Я здесь живу, и я бы хотел, чтобы моя родина была сильной, справедливой, честной и богатой. Это прописано в психологии человека, живущего в своей стране. Это заложено эволюцией (потому что, кроме эволюции, в нас никто ничего не смог бы заложить). Это наша страна. Наша жизнь. И наше право — выбирать.

И в этом во всем я не исключение. Но философия Дугина мне не нравится. А тот менее известный человек, чем Дугин, выступивший против антидугинской петиции, нравится. Я бы хотел жить в одной с ним России. Но жить мы, разумеется, будем в третьей.

А теперь о другом.

Бывший замначальника антикоррупционного главка МВД России Борис Колесников смог покончить с собой после того, как с него сняли наручники, сообщил журналистам официальный представитель СК РФ Владимир Маркин.

По данным следствия, ранее генерал уже дважды пытался свести счеты с жизнью.

«Обвиняемый в сопровождении двух сотрудников конвойного полка прошел в туалет. При этом в соответствии с инструкцией с него были сняты наручники. Неожиданно выбежав из туалета и сбив с ног сотрудника полиции, Колесников выскочил на балкон и прыгнул вниз с шестого этажа. В результате полученных травм он скончался», — рассказал Маркин.

Как уже сообщалось в прессе, в мае Колесников был госпитализирован из следственного изолятора с черепно-мозговой травмой, причем достоверных сведений о том, как он получил это повреждение, не появлялось. Адвокат генерала заявлял, что из-за травмы он не может вспомнить, что произошло.

А я все время думаю про то, как человек вошел в кабинку (или просто остановился у писсуара), сделал вид, что мочится, а потом рывком, преодолевая солдат и естественный страх смерти, прорвался к балкону, распахнул его, на миг, наверное, задержался, а потом рухнул вниз.

Что происходило с ним? Что именно так невыносимо гнало его на мостовую, отдаленную от него на шесть этажей? Что за травма была у него на голове? С какой шконки он упал во сне? Упал ли? Так ли было на самом деле?

У Достоевского есть известное описание человека, которого везут на казнь (автобиографическое), а он смотрит на прохожих, на серое низкое петербуржское небо и все думает, что вот было бы такое место, маленький уступ на скале, где бы ему предложили стоять вечно, почти не шевелясь, но живым, — и он бы стоял. Выбрал бы это место.

А тут. Оттолкнуть конвойных, пробежать полкоридора, распахнуть (разбить) балкон, на секунду (или сразу?) затормозить между небом и землей — и потом рухнуть.

На мощеную мостовую, на гладкий серый асфальт, на майскую утоптанную молодую землю.

…Мы живем в странное, бурное время. Геологические плиты сдвинулись и стали менять карту материков. Бывшие друзья перестают друг с другом разговаривать, страны, ранее дружественные, начинают считаться врагами или, по крайней мере, недругами.

А кассиры все считают и считают. Лязгают костяными счетами, давно уже выведенными из употребления, но от этого не менее действенными.

— Ку-ку, ку-ку! — говорят счеты.

— Счеты-счеты, сколько мне еще жить?