Что изменилось
в Сирии за год

Инфографика
Виктория Волошина
о новых идеях сэкономить
на стариках

Думы дам о судьбах родины

«Кококо» Авдотьи Смирновой в прокате

Полина Рыжова 15.06.2012, 17:02
В прокат вышла остроумная комедия Авдотьи Смирновой «Кококо» kinopoisk.ru
В прокат вышла остроумная комедия Авдотьи Смирновой «Кококо»

В прокат вышла остроумная комедия Авдотьи Смирновой «Кококо» о встрече интеллигенции с народом и умопомрачении, которым им грозят думы о судьбах России.

Две женщины, чей возраст теряется где-то между заслуженными тридцатью и тщательно скрываемыми сорока, оказываются в одном купе поезда, едущего в Петербург. Сложно представить себе более контрастных героинь, чем Лиза и Вика: первая – интеллигентная петербурженка из хорошей семьи, с юбкой ниже колен, четко выраженной гражданской позицией и личной жизнью в руинах. Вторая – разухабистого вида жительница Екатеринбурга, громкая, цепкая, залихватская, с юбкой значительно выше колен, не имеющая никакого представления о Ренессансе и рококо, но умеющая избавляться от засоров в туалете с помощью вантуза и пачки соли. Путешествие не заладилось: на подъезде к Петербургу у обеих украли сумки. То ли из чувства солидарности, то ли из-за природной склонности помогать сирым, убогим и обделенным Лиза предлагает Вике перекантоваться у нее в квартире. Это предложение становится началом некрепкой женской дружбы.

«Кококо» — третий по счету полнометражный фильм филолога, журналиста, телеведущей Авдотьи Смирновой. Ее карьера как режиссера складывается на редкость удачно. Дебютная картина «Связь», драма о супружеских изменах, была признана лучшим дебютом на «Кинотавре». Второй фильм «Два дня», комедия про любовь, вспыхнувшую между чиновником и работницей музея, пользовался народной любовью, выраженной в кассовых сборах — они позволили окупить в кинотеатрах почти половину потраченного на него бюджета. А в реалиях российского авторского кинематографа это по праву можно считать комплиментом.

В третий фильм Смирновой вернулись почти все актеры, работавшие у нее раньше, в том числе Евгений Муравич, Константин Шелестун и Анна Михалкова. Пространство в фильмах Смирновой маленькое, уютное, и неважно, питерская ли это квартира или маленькая музейная усадьба — все свои. В это тихое, незыблемое, почти мертвое пространство (точно так же, как бюрократ Федора Бондарчука из фильма «Два дня») в «Кококо» вторгается Яна Троянова в роли «хабалки Вики». Актриса, до этого сыгравшая у режиссера Василия Сигарева жестокую мать-кукушку, на этот раз демонстрирует талант комедиантки.

Трояновой кадр любуется и налюбоваться не может: пергидрольные волосы, искусственные меха, специфический говор.

На фоне тотально скучного питерского интеллигентного ландшафта героиня Трояновой выглядит как настоящий клад, своеобразная реинкарнация Любови Полищук.

Михалкова и Троянова в качестве Лизы и Вики сначала очень аккуратно и прилежно играют на контрастах — получается нечто в духе недавно вышедшего французского бестселлера «1+1», где проводится простенькая мысль о том, что противоположности не только притягиваются, но иногда образуют собой ценный симбиоз. Белое и черное, плюс и минус, интеллигенция и народ. Режиссер, еще только представляя героинь, уже заботливо распределила, кто за что отвечает. Взять хотя бы кадр, где на томике классики громоздится стакан с дешевым винищем.

К счастью, из «Кококо» не вышла русская версия французской идиллии о правильном обществе, где интеллигент обучает простой народ искусству, а простой народ учит интеллигента простым же радостям жизни. Смирнова пошла дальше: отношения двух подруг быстро проходят этап декларативного черно-белого конфликта и заслуженно превращаются в абсурдную игру по нелепым правилам. Вика и Лиза начинают настолько сильно верить в то, как они выглядят со стороны, что — без особого общественного давления — пытаются этим образам слепо соответствовать.

Бывший муж Лизы заявляет, что у той комплекс бездетной бабы, вечно желающей всем помочь, а коллеги сравнивают Вику с потерявшимся алеутом, больным туберкулезом. И вот уже перед нами бездетная баба и несчастный алеут, виноватая интеллигенция и свободолюбивый, но глупый народ.

Лиза, не смущаясь, рассуждает о бедной России в лице Вики, называет ее «трогательным существом, широкой натурой», «ты подумай, какая страшная судьба у этого народа», а Вика, долго не думая, в момент ссоры сквозь слезы и сопли сообщает своей благодетельной подруге: «Между прочим, ты в ответе за тех, кого приручила». В конечном счете весь символизм рушится, потому что не режиссер типизирует героинь, а уже сами героини пытаются соответствовать этим стереотипам, превращая комедию нравов в комедию типажей.

В «Двух днях» Авдотья Смирнова, экранизируя любовь-конфликт между типичной работницей музея и типичным чиновником, пыталась эти самые типажи разболтать, расширить: работница музея у нее могла не только рассуждать о литературе, но и коз доить, а чиновник мог быть честным и принципиальным. Однако во многом именно из-за этого призыва посмотреть в корень и не опираться на стереотипные представления о людях персонажи «Двух дней» получились чуть деревянными, неживыми, никогда не существовавшими, а если и существовавшими, то, видимо, только в связи с личными для режиссера перипетиями судьбы.

В «Кококо» же сами героини добровольно начали превращаться в типажи, и это парадоксальным образом делает их настоящими.

Настоящими и несимпатичными. Как люди. Люди, которые честно пытаются жить и вести себя в соответствии со стереотипами, которые сами себе же и выдумали.

Конечно, на первый взгляд может показаться, что Яна Троянова в новом фильме Авдотьи Смирновой и правда нескромно играет народ, а Анна Михалкова нескромно играет интеллигенцию. Но весь фокус заключается в том, что в народ и интеллигенцию играют Вика и Лиза — в эти игры непременно заигрываются и немного сходят с ума. Так «Кококо» из пошленького высказывания о России, где бокал с винищем стоял, стоит и будет стоять на томике классики, превращается в хорошее и остроумное упражнение на темы человеческой психологии. Ведь любое социальное помешательство — это, вне сомнения, золотая жила для авторского кинематографа. Тем более такое актуальное, как тяга к рассуждениям на тему вечно виноватой интеллигенции и обделенного ей же народа.