Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Подмена угроз

05.02.2014, 11:20

Сергей Шелин о том, зачем нужны «спектакли» на возвышенные темы

Каковы главные пункты реальной повестки последних недель и дней? Они очевидны и выглядят грозно. Во-первых, это резко приблизившаяся угроза краха российских финансов. Во-вторых, растущая вероятность необратимого ввязывания нашей страны в украинский кризис. И в-третьих, новый, игнорирующий даже обещанное олимпийское перемирие раунд завинчивания гаек.

А какова повестка у нашей просвещенной общественности? В ней всего один пункт.

Общественность сочла момент подходящим, чтобы потратить неделю на споры о том, следовало ли Сталину в 1941-м сдать Ленинград Гитлеру или, наоборот, не следовало.

Стремление закрыть или кастрировать «Дождь» — только часть упомянутого гайкозавинчивания, наряду с продолжением «болотного» процесса, оглашением новых репрессивных законопроектов и многим прочим. Неграмотно сформулированный и несущий в себе сомнительную подсказку «блокадный» телевопрос был всего лишь первым попавшимся под руку поводом для давно спланированной атаки. А охранительная истерия — обычным шумовым сопровождением.

Реальным вопросом, которым могла бы задаться общественность, был вовсе не историко-блокадный, а вполне сегодняшний: как ей защитить полюбившийся телеканал, да и готов ли он сам к тому, чтобы народ защищал его всерьез, а не только путем писания жалоб в инстанции? Вместо этого долго и с огромным азартом рассуждали о нереальном — о сдаче нацистам Ленинграда, не состоявшейся 73 с половиной года назад.

Мыслящие люди зеркально отобразили охранительную истерию, приняв и ее тон, и ее темы. И сделали это совершенно добровольно. Самые задорные даже выдвинулись на позиции, давно оставленные «Дождем», и уверяли, что пресловутый вопрос был замечательным, снайперски точным и открыл всем глаза именно на те проблемы, актуальнее которых сегодня у нас якобы нет.

Отказ увидеть реальность стал для наших мыслящих людей автоматической реакцией буквально на все, что происходит вокруг.

Известный человек, вполне образованный и умный, поучаствовав в марше в защиту политзаключенных, сообщает к общему сведению: прогулка получилась удачная. Так актер, довольный исполненной ролью и игрой коллег, мог бы сказать после спектакля. Хотя вообще-то марш вроде бы предпринимался не для удовольствия участников, а в защиту тех, кто сидит. Изменилось ли их положение в более удачную сторону, мягко скажем, не очевидно. Но об этом можно не думать.

Привычка ко всему относиться как к спектаклю не дает прочувствовать всю реальность вовлечения нашей страны в украинский кризис. Интерес к тому, что происходит на Украине, идет у нас зигзагами — в зависимости лишь от того, насколько занимательная картинка оттуда поступает.

Августовский таможенный бойкот украинских товаров предвещал очень серьезные вещи, но совсем не впечатлил нашу публику. Остановленные на границе вагоны — зрелище скучное. Помню выговор от читателя за то, что отозвался об этом как о важнейшем событии, цинично, позабыв о главном — о каком-то очередном высказывании Мизулиной.

Торговля, вагоны, государственный шантаж — что в них важного?

А последующая перекупка Путиным режима Януковича и вовсе не была замечена. Чья-то ассоциация с Европой. Какой-то Таможенный союз. Какие-то десятки миллиардов российских долларов, переданные в чьи-то руки. Обычная начальственная суета.

Зато красочный ноябрьский Майдан отозвался взрывом эмоций. Очень уж картинка была эффектной. Сегодня она стала жутковатой и малопонятной. Интерес зрителей в зале сам собой пошел на убыль. А тут как раз и блокадная дискуссия подоспела. Тема, относительно которой каждый готов высказаться и при этом никого не обязывающая ни к каким действиям. Идеальное сочетание.

А на Украине политическая система в ближайшие недели то ли распадется, то ли сменится другой. Тот самый момент, когда соблазн вмешаться особенно велик. Многие ли у нас об этом думают? Немногие. Многие ли говорят вслух, что этот спор — украинский и нам в него встревать нечего? Вообще почти никто. А ведь если наше начальство и в самом деле вообразит, что деньгами и бойкотами беды не поправишь и пора уже власть употребить, то это обернется, выражаясь аккуратно, принципиально новой конфигурацией в Европе и мире. Можно даже сказать, новой эпохой. Нашей образованной публике она, пожалуй, не понравится, только поздно будет жаловаться на неудобства.

На фоне этой угрозы, пока что гипотетической, перспектива банального финансового обвала выглядит чем-то милым и ностальгически знакомым.

Но зато контуры этого обвала гораздо более отчетливы. И каждый буквально день приносит новую сенсацию, почему-то не воспринимаемую в качестве таковой.

Девальвацию рубля удалось сейчас приостановить только рекордными валютными интервенциями Центробанка, который забыл, что еще пару недель назад торжественно клялся работать по-новому — беречь валютный запас и бороться только с инфляцией, позволяя рублю слабеть. Но это ослабление как-то сразу вышло из-под контроля. И выйдет из него уже необратимо в нескольких вполне возможных ситуациях. Например, если нефть еще пару месяцев будет дешеветь с такой же скоростью, как она дешевела в январе. Или власти вляпаются в те самые украинские дела.

Специалисты вовсю гадают о том, на сколько месяцев ЦБ хватит валюты при таких темпах ее расходования, когда из-за этих интервенций начнется кризис рублевой ликвидности, скоро ли начнут лопаться банки и о многих других захватывающих вещах. Просвещенная общественность помалкивает. Думает и спорит о чем-то своем.

Страна вошла в кризисный 2014 год, придавленная недееспособной системой управления экономикой, с ее коллективной кремлевско-правительственной безответственностью, с разлаженной и бездарной работой ее звеньев, с критической массой безумных решений вроде пенсионной реформы и экспроприации накопленных пенсионных денег. Этот механизм откровенно не может работать, и очень сомнительно, что он переживет этот год.

В повестке дня его замена. На что? Наверху, кажется, и сами не знают. Понятно, что оттуда сеют истерию, поставляя для нее все новые и новые поводы. В такой атмосфере сейчас проще править.

Менее понятно, когда образованное сословие отвечает на эту истерию своей собственной и разыгрывает для самого себя спектакли на возвышенные темы. Подменить действительность собственным мирком, в упор не видеть угрозы, подступающие сегодня, — это, конечно, уютно. Не надо ломать голову над тем, как и чем на них ответить. Вот только угрозы все равно рядом и никуда не деваются.