Пенсионный советник

«Хунин» не держим

«Роснефть» купит долю «ЛУКойла» в венесуэльском проекте

Алексей Топалов 08.11.2013, 14:55
Carlos Garcia Rawlins/Reuters

«Роснефть» заявила о намерении приобрести долю «ЛУКойла» в проекте «Хунин-6». «ЛУКойл» — последняя из частных компаний, остававшаяся до недавнего времени членом венесуэльского консорциума. Ранее его покинул «Сургутнефтегаз», продав свою долю «Роснефти», пакет ТНК-ВР также достался госкомпании после слияния. Источники говорят, что нефтяной консорциум в Венесуэле — проект изначально скорее политический, причем инициирован он был «Роснефтью».

«Роснефть» намерена выкупить долю «ЛУКойла» в Национальном нефтяном консорциуме (ННК), ведущем работу на месторождении Хунин-6 в Венесуэле. «Мы рассматриваем возможность покупки всей доли или разделения ее с «Газпром нефтью» (также входит в ННК)», — цитирует Bloomberg главу венесуэльского филиала «Роснефти» Джерома Озена. Он также сообщил, что российская госкомпания в ближайшие пять лет инвестирует в венесуэльские проекты $13 млрд. Представитель «Роснефти» в пятницу от комментариев отказался. «Газпром нефть» ранее заявляла, что изучает предложение «ЛУКойла», но до сих пор никакого решения не приняла.

Хунин-6 располагается в бассейне реки Ориноко, контрольный пакет принадлежит венесуэльской госкомпании PDVSA. ННК владеет 40%.

Запасы Хунина-6 оцениваются в 7,2 млрд тонн нефти, за вхождение в проект консорциум российских компаний заплатил $1 млрд.

Совокупные затраты на проект оцениваются в $25 млрд, на пике добычи Хунин-6 должен давать около 22,5 млн тонн нефти в год.

Первоначально в консорциум входили также «Сургутнефтегаз» и ТНК-ВР, то есть на долю каждой российской компании приходилось 8% проекта «Хунин-6». Однако в конце прошлого года «Сургут» решил выйти из ННК. Компания продала свою долю «Роснефти»: по неофициальным данным, сумма сделки составила около $200 млн (именно столько внесла каждая из российских компаний в качестве входного билета), то есть фактически доля была продана по себестоимости, без учета вложенных в проект средств. Сделка была закрыта в конце января 2013 года. Позднее «Роснефть» поглотила ТНК-ВР, автоматически получив и ее долю в консорциуме.

«Еще после выхода «Сургутнефтегаза» наше руководство напоминало, что консорциум был сформирован при равных долях, — рассказывают в «ЛУКойле». — И в связи с уходом одного из участников устав должен быть изменен. После поглощения «Роснефтью» ТНК-ВР нарушение баланса долей усилилось, и «ЛУКойл» принял решение выйти из проекта». Собеседник «Газеты.Ru» подчеркнул, что выход из ННК не значит, что «ЛУКойл» вообще отказывается от Венесуэлы. По его словам, в этой стране может быть еще много интересных проектов, однако не уточнил, каких именно.

Василий Танурков из ИК «Велес-Капитал» отмечает, что «Хунин-6» — проект высокозатратный. А при столь явном доминировании «Роснефти», когда «ЛУКойл» фактически теряет возможность влиять на управление, частной компании оставаться в ННК не было смысла. По оценке Тануркова, «ЛУКойл» аналогично «Сургутнефтегазу» может продать свой пакет по цене входного билета.

«Учитывая долю «Роснефти», не принципиально, выкупит ли она пакет «ЛУКойла» полностью или разделит его с «Газпром нефтью», — говорит эксперт. — Но «дочке» «Газпрома» вряд ли будет интересно наращивать свою долю в ННК, у нее и так много проектов».

Венесуэла интересна прежде всего своими запасами нефти, которые считаются крупнейшими в мире (доказанные запасы — более 40 млрд тонн, хотя в основном это тяжелая и сверхтяжелая нефть).

«Кроме того, поставки из Венесуэлы идут на американский рынок, а также в Китай, — говорит Танурков. — Это дает российским компаниям диверсификацию потребителей и каналов поставок».

Однако изначально консорциум создавался скорее из политических соображений. Источник на нефтяном рынке напоминает, что бывший президент Венесуэлы Уго Чавес практически изгнал из страны частные компании, в первую очередь американские (например, ExxonMobil), и сделал ставку на государственные структуры.

«ННК фактически создавался по инициативе «Роснефти», — говорит источник. — Никому из частных компаний это не было нужно. Например, у «Сургутнефтегаза» вообще нет зарубежных проектов».