Цивилизация
Ровно год назад в возрасте 58 лет скончался президент Венесуэлы Уго Чавес, занимавший свой пост более 14 лет. В январе 2013 года его инаугурация на четвертый срок была перенесена на неопределенное время из-за болезни команданте, а 5 марта в прямом эфире национального телевидения о смерти Чавеса сообщил тогдашний вице-президент Венесуэлы Николас Мадуро.
«Мы получили самую ужасную и трагическую новость, что президент Уго Чавес скончался сегодня в 16.25… Команданте, где бы вы ни были, спасибо вам, тысячу раз спасибо от этого народа, который вы защитили, который вы любили и который вас никогда не подвел», — сказал Мадуро.
В среду в Венесуэле пройдут многочисленные поминальные мероприятия, посвященные годовщине смерти команданте. Накануне нынешний президент страны Николас Мадуро сообщил в своем микроблоге в твиттере, что в столице пройдет «военный парад в честь покойного главнокомандующего», а на вечер запланирована торжественная церемония у места захоронения Чавеса в Музее революции.
Между тем в преддверии первой годовщины со дня смерти Чавеса заметно возросла напряженность между властями и местной оппозицией.
Уже почти месяц в Каракасе проходят массовые митинги против политики действующих властей. Как передает Euronews, в среду оппозиционеры пронесли портреты 18 манифестантов, погибших с начала антиправительственных выступлений. Участники акций обвиняют режим Мадуро в ухудшении экономической ситуации по всей стране, росте преступности и давлении на независимые СМИ.
«Венесуэла действительно встречает этот день в обстановке особой напряженности, вызванной выступлениями студентов, которые начались еще 12 февраля, в День молодежи, который регулярно отмечается в этой стране. Студенты были в авангарде этих выступлений, так же как они делали это и в «прошлой» Венесуэле.
И это очень показательно, что на улицы выходит именно молодежь»,
— говорит ведущий научный сотрудник Института Латинской Америки Эмиль Дабагян.
По словам члена российско-венесуэльского делового совета, экс-депутата Госдумы Владимира Семаго, Венесуэла за этот год фактически осталась с теми же самыми проблемами, которые возникли еще в период последнего пребывания у власти Чавеса. «В какой-то степени что-то даже ухудшилось, и все благодаря тем шагам, которые предпринял нынешний президент. Он пошел по пути военного коммунизма, когда все осуществляется через принудительные механизмы», — говорит эксперт.
По мнению Семаго, Мадуро сейчас нужно сконцентрироваться на реализации социальных задач для той части населения, которая за него голосовала: для неимущих, безработных, людей без высшего образования и квалификации. «Мадуро принял эстафетную палочку от Чавеса не в момент какого-то экономического благополучия Венесуэлы. Он заступил на должность «в районе дна». И мобилизовать свое окружение в этой ситуации оказалось крайне непросто», — говорит он.
Обеспокоенность в связи с последними событиями в Каракасе уже выразили и в Организации Объединенных Наций.
В ближайшие дни руководство ООН намерено провести переговоры с представителями венесуэльского руководства. «Международное сообщество очень взволновано последними событиями в Каракасе. Мадуро призвали прислушаться к требованиям студентов, соблюдать конституцию и не прибегать к силовым методам в ходе социальных протестов, — отмечает Дабагян. — При этом сама оппозиция садиться с ним за стол переговоров отказывается, ожидая от Мадуро в первую очередь каких-то действий. Начать переговоры с человеком, который просто скажет, что он «за мир», значит для них самообман. Они ждут от него объяснений, встречных шагов и прекращения репрессий».
По мнению Семаго, Мадуро и Чавес в свое время сделали серьезную ошибку, поставив на экономические взаимоотношения с Россией, которые, по сути, ни во что не вылились.
«Они не дали никого толчка ни для двустороннего развития экономик обеих стран, ни для одностороннего — для развития экономики Венесуэлы. Они (власти Венесуэлы. — «Газета.Ru») практически «проели» те деньги, которые Россия предварительно дала им в виде траншей за создание концерна, не заработал российско-венесуэльский банк, не заработала инвестиционная программа. Не заработало ничего, что можно было бы ожидать в развитии отношений между двумя такими странами — крупнейшими производителями и продавцами нефти», — отметил Семаго.
