Мозг воспринимает «сорвавшиеся» выигрыши почти как победу

Мозг игрока оценивает ситуации, в которых он «почти выиграл», почти так же, как если бы он и впрямь сорвал куш. Но лишь в тех случаях, когда у игрока есть хотя бы иллюзия контроля над ходом игры. Этот результат поможет объяснить игровую зависимость и подскажет, как с ней бороться, надеются учёные.

Кембриджский нейрофизиолог Люк Кларк и его коллеги попытались выяснить мозговую «механику», обуславливающую давно замеченную закономерность, которую, кстати, широко используют владельцы игорного бизнеса. Зависимость от игры, желание рискнуть снова и снова, значительно возрастает, если игрок сталкивается с ситуацией «почти выигрыша» – например, появления пары (но не тройки) вишенок на барабане «однорукого бандита». И растёт она тем больше, чем более игрок ощущает иллюзию контроля над ситуацией.

Учёные смоделировали условия «сорвавшихся побед» в контролируемой лабораторной ситуации и поставили в них испытуемых, активность мозга которых в реальном времени картировалась с помощью функциональной магниторезонансной томографии (фМРТ). В первую очередь исследователей интересовала активность передней части полосатого тела (стриатума) и средней части передней коры, вовлечённые в обработку мозговых сигналов поощрения и привыкания.

«Сорвавшиеся выигрыши» вызывали значительную активацию передней части стриатума и задней доли островка головного мозга, который, как было показано прежде, вовлечён в развитие наркотической зависимости. В случае обычных проигрышей, когда условный шарик падал в сектор условной рулетки вдали от выигрышного номера, такой реакции не наблюдалось. Результаты исследования опубликованы в последнем номере журнала Neuron.

Учёные также отметили, что оценка, которую подопытные игроки давали своим ощущениям на словах, не совпадала с той, что показывал фМРТ-сканер. Добровольцы утверждали, что «сорвавшиеся выигрыши» воспринимались болезненнее, чем откровенные проигрыши. Томография же фиксировала реакции поощрения на первые, но не на вторые. Впрочем, своего рода мазохистские компоненты игровой зависимости отмечал ещё главный герой «Игрока» Федора Михайловича Достоевского.