«Греция и Португалия должны покинуть ЕС»

Стин Якобсен оценил для «Газеты.Ru» качество российских реформ



Главный экономист Saxo Bank Стин Якобсен

Главный экономист Saxo Bank Стин Якобсен

saxoworld.com
Главный экономист Saxo Bank Стин Якобсен оценил для «Газеты.Ru» качество российских реформ и инноваций. Инвестиции в политику и философию оберечены на провал, уверен он: бизнес устал от презентаций в Power Point и ждет конкретных шагов от властей.

— Насколько велики шансы Европейского союза выжить в нынешнем виде? Или без трансформации это нереально?

— Европа не сможет существовать без изменений. Трансформация, которой необходимо добиться, — это вернуть Европейский союз в свое первоначальное состояние, когда в нем было 27 отдельных государств, пытающихся договориться о том, как им жить вместе.

Но последние десять лет, к сожалению, свелись к тому, что Германия и Франция стали диктовать всем остальным, что, по их мнению, является для Европы благом. Сегодня это превратилось в процесс переговоров о достижении финансово-кредитного соглашения, что само по себе является базовой концепцией. Другими словами, спасение ради благоденствия.

Проблема не решается, а усугубляется. Европе требуется 11-я глава (американского закона о банкротстве. — «Газета.Ru») — защита от кредиторов. Или же необходимо создать конклав, чтобы избрать нового папу и определить, кто будет входить в состав нового собрания, а кто не будет включен и как будут осуществляться все процессы. Я считаю, что еврозона будет переопределена. Какие-то страны из нее уйдут, но Европейский союз будет и дальше существовать и, надеюсь, преобразится во что-то более лучшее.

— Какие страны должны покинуть еврозону?

— Греция и Португалия. Но лично я считаю, что это не вызовет той катастрофы, о которой говорят рынок и политики. Не забывайте, что в последние тридцать лет даже в России все приходилось начинать заново. Но Россия продолжает жить и активно формировать свое будущее.

— Только две?..

— Во-первых, страны сами должны решать, оставаться им в Евросоюзе или нет. Никого невозможно заставить выйти из него. Но с точки зрения теории игр или с политической точки зрения, с точки зрения конкуренции, наконец, Греция не в состоянии провести внутреннюю девальвацию.

Опять же все сводится к роли Германии, к тому, что она решит: предпочтет ли она дисциплину вместо солидарности или солидарность в ущерб дисциплине. Но, если посмотреть на европейскую историю, на историю самой Германии, у нее всегда была склонность выбирать солидарность, но только лишь в последний день, в последний час и в последнюю минуту. И происходило это после того, как она добивалась для себя каких-либо концессий.

— В каких секторах экономики вы видите риск возникновения новых «пузырей»?

— На Азию приходится 60% валютных накоплений без возможности их куда-либо потратить. Это создает пузырь в области кредитного ресурса, недвижимости. Проводя дефляционные инициативы, такого рода пузыри с точки зрения необходимости перемен во внутренней экономике приводят к отсутствию развития и роста.

Ситуация на рынке золота представляет собой многопузырчатое образование. Но тут же можно выразить и контраргумент. Золото — это единственное, что невозможно обесценить в ситуации, когда деньги печатаются бесконечно.

Если упростить такое явление как «пузырь», то под определение попадет все то, что торгуется по цене в пять раз выше стандартного отклонения от среднего показателя. И в рамках такого определения, можно увидеть огромное количество пузырей. Но при этом стоит отметить, что чрезмерной доходности противостоит убыточность, и по середине мы видим долгосрочную равновесность цены.

— Как вы считаете, отражает ли текущий уровень доллара и евро состояние американской и европейской экономик?

— Рынок в итоге всегда прав. Теоретически можно утверждать, что текущая цена является справедливой. Но, если попытаться предсказать, что будет происходить в следующие 12 месяцев, скажу, что мы находимся в начале серьезного цикла. В Азии сосредоточены практически 60% накоплений всего мира, и все эти накопления привязаны к доллару. Внутреннего или отечественного финансового рынка в Азии нет, а этим деньгам надо куда-то направляться, двигаться. И я не знаю никого, кто бы предпочел размещать свои деньги в Европе, а не в США. Но, безусловно, такая траектория не будет представлять прямую линию. Имея за плечами долгий опыт работы в трейдинге, скажу, что наиболее вероятный сценарий развития событий — путь наименьшего сопротивления. Считаю, что евро будете еще слабее.

— Что будет с российским рублем?

— Если те малые шаги, которые предпринимаются в области реформирования, все-таки реализуются в какие-то конкретные действия,

мы можем рассчитывать на серьезно укрепившийся рубль. В периоде одного года, пяти и десяти лет.

Но предпосылки к этому — безусловно, конкретные практические перемены. Лишь представьте себе массу российских денег, находящихся за рубежом. Если эти деньги хотя бы чуть-чуть уверуют в реинвестирование в Россию, мы сможем вести речь о значительнейших суммах.

— В последнее время участились разговоры о том, на какое место в мировой финансовой системе может претендовать Россия. Есть ли шансы стать мировым финансовым центром?

— Прежде всего, России необходимо превратиться в полноценный финансовый рынок. Для этого ей необходимо развивать конкуренцию, нужно разрешить иностранным гражданам владеть юридическими лицами, компаниями, бизнесом в стране. Также требуется наличие судебной системы, которая будет функционировать согласно стандартным наработанным нормам международного законодательства. Коль скоро таковое возникнет, Россия, безусловно, будет в состоянии стать значительным рынком. Особенно учитывая ее ресурсы — природные, интеллектуальные и другие.

Но финансовым центром — это конечно некоторое преувеличение. Но то же самое можно сказать и про Франкфурт, это тоже преувеличение (город называют финансовым центром Европы. — «Газета.Ru»).

— Готова ли Россия к падению цен на нефть и газ или же в этом случае страну и ее лидеров ждет катастрофа?

— Да, это будет катастрофой. Экономика России односторонняя — она находится в очень серьезной зависимости от энергоресурсов.

Если посмотреть на Европу, то там, напротив, этих ресурсов не хватает. А для России проблема сводится к тому, что у нее избыток энергоресурсов при невысоком уровне развития отечественной экономики. Поэтому, когда я смотрю на мир глазами оптимиста, можно было бы считать идеальным браком российские энергоресурсы в обмен на производительность Германии. Конечно, тут можно улыбаться, но я считаю, что такая перспектива в следующие десять лет может реализоваться. Как минимум, я знаю одного кандидата в президенты и все, о чем он говорит, это о России как о члене Европейского союза.

— Каких изменений можно ожидать после президентских выборов в финансовом секторе страны?

— Любой, кто наблюдает за происходящими в России процессами, понимает, что Россия существует и двигается в некоем своем графике. Но,

кто бы ни оказался победителем президентских выборов, этому человеку потребуется менять стратегию для того, чтобы пойти дорогой реформ именно в целях раскрытия потенциала России

в сфере финансового рынка — во благо внутренней экономики. Но также и для того, чтобы укреплять роль России как глобального игрока — как в глобальной политике, так и глобальной экономике.

Я пытаюсь сказать о том, что то, что происходило последние полгода, будет очень трудно обернуть вспять. И единственная моя надежда заключается в том, что предпринимаемые сейчас шаги, нацеленные на перспективу, будут шагами глубоко продуманными, а не baby steps.

— Не пугают ли вас политическое напряжение и социальные протесты в России? Являются ли они основным фактором риска для иностранных инвесторов?

— Я думаю, что к этому нужно относиться положительно. Это знаменует собой перемены. И если посмотреть на уроки истории, а конкретно экономического развития, эволюции, иногда необходимо чтобы что-то дало сбой. Другими словами, нужно что-то потерять, чтобы по достоинству оценить то, что вы имели.

Самый большой риск, который воспринимают иностранцы, это отсутствие четко продуманной, нацеленной политики с конкретным результатом. Другими словами, добрые намерения, которые озвучивались с декабря месяца всеми кандидатами в президенты, без их конкретного воплощения.

— Российские власти готовы к политическим реформам?

— Мне кажется, власть, правительство осознает, что возврат к тому, что было раньше, уже практически недопустим, невозможен. Этого нельзя допускать. И зачастую так случается, что процесс, строящийся на протестных настроениях, сам по себе генерирует некий новый политический эквилибриум, или равновесие, которое и предрасположено к новым реформам, открытию рынка для внешних участников. И это не только лишь потому, что это некая реакция на протесты, но и потому, что это рациональное развитие развивающейся, зреющей экономики и общества. Здесь можно усмотреть естественный закон природы в приложении к развитию любой современной экономики.

— Нуждаются ли российские экономические реформы в России в трансформации авторитарной политической системы и новых лидерах?

— Я не могу считать себя судьей в такого рода вопросах. Но скажу так:

даже самая маленькая реформа высвободит серьезный задел экономического роста.

Поэтому воспользуюсь известным изречением канцлера Коля (бывший канцлер ФРГ Гельмут Коль. — «Газета.Ru»): когда его спросили, почему он считает, что немцы с готовностью воспримут концепцию евро, он сказал: в этом реальность.

— Нуждается ли Россия в социальных реформах? Например, в повышении пенсионного возраста?

— Это несколько выходит за рамки того, что я знаю о российской экономике. Но будущее общества в любом государстве должно представлять собой пример равновесности с точки зрения развития и роста, с точки зрения социальной целостности. Лишь посредством вовлечения максимального количества граждан в такого рода процессы можно гарантировать производительность и экономический рост в течение всего времени и в любой ситуации. Поэтому скажу, что косвенным образом — да.

— Российские власти объявили кампанию против коррупции в госкомпаниях. Возможно победить коррупцию в авторитарном государстве?

— Да, возможно. Я считаю, что любая экономика, которая желает развиваться, обязана бороться и снижать уровень коррупции.

Что такое коррупция в экономических категориях? Это налогообложение — налог, который искажает спрос и предложение за счет того, что добавляет некую составляющую в издержках, производстве продукции, услугах, процессах торгового обмена. Если в такой ситуации ничего не делать, то рано или поздно система сама себя изживет.

Но, если ставить вопрос напрямую, я считаю, что сложившаяся на сегодня система в России в состоянии вывести такого рода вопрос в приоритет, не откладывая его в долгий ящик.

Наилучший способ борьбы с такой ситуацией — это повышение конкуренции. Человек должен стоять перед выбором: или покупать коррумпированный товар, услугу или то же самое, но по рыночной стоимости.

Мы вновь оказываемся в замкнутом круге. Россия без конкуренции, без такого рода самостоятельности будет провоцировать желание людей мириться с коррупцией. Но я ожидаю, что как минимум в пятилетнем периоде в стране уровень коррупции наполовину будет снижен.

— Что иностранные инвесторы реально думают о России?

— Они относятся к этому как системе, которая предлагает огромные возможности, которые, конечно, характеризуются большим уровнем неэффективности. Но общее восприятие и отношение достаточно быстро меняется, причем в положительную сторону.

Именно поэтому

очень важно, чтобы те малые шаги, которые были предприняты, перестали быть тем, что мы видим лишь в презентациях в Power Point и преобразовались в реальные конкретные дела и поступки. И тогда мы сможем стать свидетелями серьезного притока инвестиций.

Что касается торгового обмена, то здесь я достаточно положительно и перспективно смотрю на то, как будет складываться ситуация в России. Она будет даже более позитивна, чем в Китае. В следующие три года я бы предпочел работать исключительно с Россией, нежели с Китаем.

— Какой объем капитала может прийти в Россию в этом году?

— За последний год ежемесячный дефицит капитала варьировался между $1—2 млрд. Поэтому сначала нужно приостановить процесс ухода капитала из экономики. Это будет возможно, только если будут предприниматься конкретные шаги в реализации концепции открытой экономики.

Если реформы будут реализованы, то первый результат — бегство капитала приостановится и мы начнем наблюдать приток капитала в абсолютных цифрах. По истечении первого полугодия можно будет ожидать нулевого показателя, а впоследствии каждый месяц в экономику будет приходить миллиард, два. Но если в страну вернутся российские деньги и будут реинвестированы именно в российский производственный капитал, то цифра будет значительнее.

Правильная цифра — это все те деньги, которые за последние двадцать лет ушли из России. Мне кажется, вы в состоянии догадаться о том, какая это сумма. Ни в одной другой стране я не наблюдаю такого большого потенциала, который я ощущаю в перспективе развития России: с точки зрения прироста производительности, рыночных реформ, прироста населения и так далее. Даже Китай не сможет показать такие результаты.

— Повсеместное огосударствление экономики России мешает возврату денег?

— Мне кажется, нельзя огосударствить больше, чем уже огосударствлено.

С точки зрения глобального явления мы находимся на удалении в шесть — двенадцать месяцев от того, что будет представлять из себя пик государственного вмешательства в экономику любой страны. Сейчас люди говорят о том, что капитализму настал конец, но на самом деле все наоборот. Это конец эпохи госполитики вмешательства, где только лишь делается вид, что экономика функционирует по рыночным законам. А в реальности все действует по законам плановой экономики. Это все сводится к отсутствию частных инвесторов.

— Целесообразно ли проводить модернизацию страны через инновационный центр Сколково? Это перспективный проект?

— История преподносит нам два урока. Первый: инвестиции в интеллектуальную собственность, интеллектуальные технологии — это все. Но второй урок сводится к тому, что никто не в состоянии указывать, где находится это будущее, как его добиться.

Поэтому инвестиции в интеллектуальный потенциал должны быть максимально широки в своем охвате. Для того чтобы учесть и отразить все, пускай даже самые мелкие и невероятные идеи, которые в итоге превращаются в Facebook, Microsoft, в альтернативные источники энергии, есть два простых принципа — это быть с открытым сознанием, не навязывать свое мнение, всегда инвестировать в людей. Никогда не инвестировать в философию, не инвестировать в политику, не инвестировать в конкретную страну, а только лишь в людей.