«Молодость перед глазами»: как Москва встретила Bon Jovi 30 лет спустя

«Газета.Ru» о первом за 30 лет концерте Bon Jovi в Москве

На московском стадионе «Лужники» в рамках своего концертного тура выступила знаменитая группа Bon Jovi, символ американской музыки 1980-1990-х годов, у которой до сих пор немало поклонников. Музыканты приехали в Россию впервые после участия в сборном рок-концерте в СССР 30 лет назад на том же самом стадионе, но в другой стране.

«Тридцать лет прошло, тридцать лет. Многие из вас тогда еще даже не родились», — эти слова Джон Бон Джови произносит как заклинание в перерывах между песнями.

Спорткомплекс «Лужники» заполнен почти до отказа — среди зрителей 30-летние, 40-летние, совсем молодые — возможно дети тех, кто был в «Лужниках» в 1989 году, когда группа впервые приехала в СССР для участия в «Moscow Music Peace Festival».

Знаменитая фотография того времени, на которой Джон Бон Джови красуется в советской офицерской шинели, — юность многих на закате империи. На тех кадрах — девушки с длинными волосами сидят на плечах у своих парней, одетые в модные джинсовые куртки. За спинами солдат «Внутренних войск» развеваются флаги СССР и — как фронда — независимой Латвии. Джон Бон Джови в кожаных штанах скачет по сцене, напевая: «Lay your hands on me».

В 1989 году Джона Бон Джови, как, впрочем, и других музыкантов, ждали здесь с нетерпением. «Несколько тысяч подростков рыщут вокруг терминала, надеясь встретить группу», — писали в прессе.

Молодежь собиралась вокруг, куда бы ни направлялась группа, хотя Bon Jovi даже не выпустила официально ни одного альбома в Советском Союзе. Копии «New Jersey», по разным сообщениям, продавались за 150 рублей (около $200 — по официальному курсу на тот момент) на черном рынке. «Ошеломляющая сумма по сравнению с обычной месячной зарплатой в 200 рублей», — писал в репортаже о первом пребывании группы в СССР журнал Rolling Stone.

Сейчас все по-другому. «Вся молодость прошла под Bon Jovi», — бросает корреспонденту «Газеты.Ru» перед концертом Евгений, которому чуть больше 30. Но есть здесь и немало ветеранов «старой школы» американского рока. Седовласый Роман, словно герой песни «Когда ты был битником», держа за руку супругу, предается воспоминаниям.

«Мне нравится их энергетика, я помню, как смотрел их по MTV, правда, и MTV уже не то», — вздыхает он.

«Bon Jovi — это тогда было событие, и сейчас — событие. Это музыка, которая нам нравится», — говорит Настя, которой в 1989 году было от силы пять лет, но создается впечатление, что и она была там, в «Лужниках», 30 лет назад.

Солдат Росгвардии, охраняющий вход на стадион, признается, что «не слышал» о Bon Jovi, — в отличие от милиционеров 30-летней давности, которые во все глаза смотрели на мировых звезд, приехавших в СССР. Для него это всего лишь обычный день.

На многих спешивших в этот день на концерт надеты майки Scorpions и Оззи Осборна, и в этом нет ничего необычного: Scorpions, Оззи, Cinderella, Skid Row и наши из Gorky Park — все были здесь в 1989 году.

На заполненных трибунах много иностранцев. Девушка из Индии рассказывает, что «гонялась» за Bon Jovi по всей Европе и вот наконец сумела приехать в Москву. Три подружки турчанки, перемешивая английские и русские слова, напевают любимые песни группы, которые по-прежнему, спустя много лет, звучат из каждого мирового утюга.

Основанная в 1983 году группа продолжает оставаться одной из самых популярных как в США, так и в Европе. За все время своего существования она продала 130 млн копий альбомов. По количеству продаж билетов на свои концерты Bon Jovi стоит на втором месте после Metallica. Свою последнюю пластинку «This House Is Not For Sale» группа выпустила в 2016 году — на московском концерте прозвучали песни и с этой пластинки. На сцене появился и ее логотип: старинный особняк, из которого лезут огромные корни.

«Мое знакомство с ними началось с «It's My Life», и я, слушая ее, думаю так же, как думали люди тогда», — говорит 18-летний Денис.

Он, как и тысячи других зрителей, замер в ожидании — с начала концерта прошло уже полтора часа, но на сцене пока еще разогревающая группа Blackfires. Один из ее музыкантов — русский. И он под оглушительный рев толпы тоже признается в любви к Bon Jovi: «Это самая крутая группа».

Люди продолжают занимать места — тут и почтенные отцы семейств, и вчерашние выпускницы. Парень впереди, не обращая внимания на сцену, смотрит на телефоне футбольный матч, девушка прокручивает френдленту, и перед глазами мелькает надпись: «Откуда берется ресурс жизни».

Ответ будет дан через несколько минут — Джон Бон Джови собственной персоной в куртке с логотипом группы в виде обрамленного крыльями ножа, вставленного в сердце.

«Я очень хотел вернуться в Москву», — скажет Джон со сцены. Актер, сыгравший в нескольких фильмах, он произнесет эти слова почти с интонацией чеховских «Трех сестер». Возможно, это просто поза — многие из его коллег побывали здесь уже много раз, а он после Лужников 1989 года — нет.

С дальних трибун он кажется маленьким, а на огромных экранах — почему-то похожим на какого-нибудь Йака Йолу на конкурсах советской песни времен середины 1980-х. Но проходит несколько минут, и вот он — прежний Джон. Зал взрывается аплодисментами под знакомый мотив синтезатора песни «Runaway». Слова этой пронзительной композиции написаны еще в 1981 году, до создания группы, но ничего не изменилось, и подростки по-прежнему бегут из дома как в России, так и в Америке.

Джон не разочаровывает — он выдает хит за хитом, и над стадионом раздаются культовые мелодии: «You Give Love a Bad Name» и «Bad Medicine». Под романтическую балладу «Bed of Roses» Джон танцует медленный танец с фанаткой. Концерт завершается еще одним хитом — «Living on a Prayer». Он звучит как гимн поколению, которое было и которое будет. Под него можно обнять девушку и романтически раскачиваться, глядя в небо над «Лужниками», но лучше не знать английского.

В песне поется про Томми, который работает в доках, а профсоюз ушел на забастовку. У него кругом несчастья, хотя он силен, а Джина весь день у плиты работает для своего мужчины. В советские времена написали бы, что Джон Бон Джови поет о трудной судьбе «американского рабочего класса». Но за тридцать лет многое изменилось, правда, трудная судьба теперь почти у всех.