Подписывайтесь на Газету.Ru в Telegram Публикуем там только самое важное и интересное!
Новые комментарии +

Человек, который хотел перемен

25 лет назад погиб Виктор Цой

Виктор Цой погиб в зените славы и остался символом эпохи. К траурной годовщине «Газета.Ru» вспомнила вехи биографии музыканта и собрала воспоминания людей, работавших с Виктором Цоем и друживших с ним.

15 августа исполняет 25 лет со дня гибели Виктора Цоя — лидера рок-группы «Кино» и, пожалуй, самого культового музыканта в современной России. Он погиб в автокатастрофе на 35-м километре трассы Слока — Талси в Латвии; по официальной версии, музыкант заснул за рулем, и его автомобиль «Москвич-2141» выехал на встречную полосу и столкнулся с рейсовым «Икарусом».

Цой погиб в зените славы. Его песня «Хочу перемен», вошедшая в саундтрек фильма Сергея Соловьева «Асса», стала символом горбачевской перестройки — и всей атмосферы второй половины 1980-х. Он снялся в главной роли в фильме Рашида Нугманова «Игла», и сыгранный им Моро тоже оказался более чем созвучен времени.

За прошедшие годы был открыт памятник Цою — фанаты музыканта нашлись в Барнауле; в очередной раз (летом 2013 года) его поклонники отстояли знаменитую питерскую «Камчатку», котельную, где он работал кочегаром в 80-е и которая сейчас превращена в клуб-музей. А в 2014-м в Петербурге появился и связанный с Цоем топоним — сквер его имени на пересечении Зверинской улицы и Любанского переулка.



Из воспоминаний Григория Гурьянова (1961–2013)
художника, музыканта группы «Кино»:

— Мы совершенно не интересовались политикой. Но песни Виктора настолько универсальная вещь, что каждый может найти в них что-то для себя. Например, песня «Перемен!» — это чисто философский трактат без капли политики, написанный еще до реформы Горбачева и никакого отношения к ней не имеющий. Другое дело, что мы приберегли ее для фильма «Асса»: Витя договорился об этом с Сергеем Соловьевым, поэтому ее и нет ни в одном альбоме. А после фильма она стала чуть ли не символом перестройки. В свободе интерпретации как раз и есть красота художественного произведения.

Теперь все считают его своим: и кочегары, и плотники… Говорят, что он был человеком без образования. Не в этом дело.

Самообразование, культурный слой — все это гораздо важнее диплома из какого-нибудь советского вуза. Витя был исключительно талантлив, он писал гениальные песни. Все, о чем говорилось между нами вечером накануне, могло превратиться утром в остроумную песню. В школе он изучал немецкий язык, но мы с ним пошли на курсы английского, и он освоил его прямо на моих глазах.

Как-то Виктор собирался написать что-нибудь к большой выставке группы «Новые художники», но ему не хватало времени — так за пять минут появилась его работа «Картину написать не успел». С одной стороны, это концептуальное искусство, но с другой — это очень честно и искренне. На мой взгляд, Виктор полностью реализовал и свой актерский талант. Актер — это тот, кто может придумать мистерию, убедительно изобразить другого человека. А с Виктором, по-моему, иная история.

Вот, например, Брюс Ли во всех своих фильмах — Брюс Ли. И с Виктором то же самое.

В отличие от него я мог позволить себе никогда и нигде не работать, у меня же не было такой жены-стервы. (Смеется.) Эта квартира-клетушка в спальном районе, где помимо жены жили еще ее мама и бабушка, — как там можно было находиться? Надо же было где-то спасаться от всего этого. Ради бегства от бытовухи он и в кочегарке трудился, и у меня какое-то время жил, и в Алма-Ату поехал сниматься в фильме «Игла». А потом отправился на съемки «Ассы» в Ялту, где я познакомил его с Наташей Разлоговой: «Витя, тут такая девчонка классная!» И все у них сложилось!

Вспоминает Сергей Соловьев
кинорежиссер, постановщик фильма «Асса»:

— Витя был очень закрытый, очень недоверчивый, очень неразговорчивый человек. С Витей я довольно долго и много общался, но абсолютно ничего так и не понял. Какой он был, я по-прежнему не знаю. Он был настоящий восточный человек. Похож на ацтекскую скульптуру, очень загадочную и величественную. Такие скульптуры ваял Модильяни, и к портрету Анны Андреевны Ахматовой он бы добавил совершенно грандиозный мужской образ, если бы они могли встретиться.

Чем больше я слушаю Цоя (а временами бывает на то охота), тем больше до меня доходит что-то.

Чем больше до меня доходит и чем больше я слушаю, тем больше я понимаю, что он большой, серьезный и уникальный русский поэт. Музыкальный поэт. Такой же, пожалуй, как и Мандельштам. С годами он становится для меня менее загадочным, чем был при жизни, но значительно более величественным и большим, чего я при его жизни, скажу честно, вообще не понимал. <...>

У Вити была странная любовь к кино, которая, возможно, и возникла как раз на «Ассе».

Он ходил с Рашидом Нугмановым (у меня как раз была тогда казахская мастерская) во ВГИК на занятия, они придумали и сыграли грандиозную историю по «Отцам и детям» Тургенева, где Витя играл Базарова грандиозно совершенно, прямо в том виде, в котором всегда ходил: в черном пальто до пят. Они сняли даже какой-то фильм от имени Базарова. <...>

Ко мне очень часто обращаются так, как будто я внучатый племянник Цоя. Я его очень плохо знал. И он вообще странный парень. Я не могу сказать, что мы с ним проводили задушевные вечера — ни хрена мы с ним не проводили никаких задушевных вечеров. Он был таинственный кореец с какими-то таинственными письменами в башке, которые из него выхлестывались. Когда он к нам приехал на съемки «Ассы» в Ялту... Я говорю: «Ну чего ты, ты в конце там нужен». Он отвечал: «Понимаешь, в чем дело, я моря никогда не видел, дай тут погулять». Я говорю: «Да гуляй сколько хочешь». И он в этом своем пальто, значит, гулял. Потом ему откуда-то достался драндулет какой-то, разбитый мотороллер. И вот он в длинном пальто стал ездить на этом мотороллере. Милиционеры ко мне подходили и спрашивали: ваш нацмен? Я говорю: да, наш нацмен. Поэтому все это легенды, что мы вместе предугадывали, как сейчас начнется перестройка всей нашей жизни. Он там предугадывал, у себя в песнях, я предугадывал у себя.

Вспоминает Борис Гребенщиков
музыкант:

— Это неправда, что я открыл Витьку широкой публике. Его не надо было открывать — он существовал сам по себе. К тому времени, когда мы с ним случайно встретились в электричке (году в 81–82-м), он уже был состоявшимся музыкантом. Он спел мне пару своих песен, одна из которых была «Мои друзья идут по жизни маршем». С одной стороны, это абсолютный наив, с другой — чутье языка, игра словами и все остальное выдавали в нем большого музыканта. Он абсолютный гений простоты, ясности и искренности. Так, как он, в России никто не писал. Уже тогда, когда он был еще совсем юношей, я однажды сказал ему:

«Мы отодвинемся в тень, а вы будете главной группой России». Он не верил, смеялся — думал, что я шучу.

У Витьки с эрудицией было все в полном порядке. Он не был необразованным корейским мальчиком из ПТУ. Он как раз-таки был мудрецом. Цой много читал. У меня с ним никогда не было проблем в общении — он был человеком немногословным, но мудрым уже в юности.

В общении с прессой он не обнаруживал свою эрудицию, потому что ему это было не нужно. Он считал безнравственным показывать ее. Витька писал идеально просто, но почти в каждой песне у него есть фраза, от которой шерсть становится дыбом и прошибает холодный пот. Я поэтому и зажегся, когда услышал в одной из его первых песен: «Мои друзья идут по жизни маршем, и остановки только у пивных ларьков». Потому что организм чувствует — вот это правда. Это настоящее и, как настоящее, верно до сих пор. Если послушать ту пошлятину, которую гонят сегодня 99% людей, включая самых лучших, и взять одну песню Цоя, она будет как святая вода. А святая вода всегда актуальна. <...>

Цой начал писать в советское время, а когда погиб, время уже было другим.

Этот изгиб эпохи прошел через него. Когда начинали, мы с этим тоталитарным молохом были во враждебных отношениях. А потом успели увидеть, как молох встал на колени и рассыпался. Такие вещи даром не проходят.Такие люди, как Цой, свой собственный конец тоже чувствуют. В последнем альбоме половина песен — прощание.

Я сам пару раз засыпал за рулем на скорости 120 км/ч. И тоже рано-рано утром. Я тогда еще не знал, что в таких случаях нужно остановиться и поспать хотя бы десять минут, а уже потом ехать дальше. Оба раза меня спасало только чудо. У Витьки был небольшой водительский стаж — меньше года. Когда неумелый водитель рано встает и садится за руль, всегда есть опасность... Рано утром хочется спать. И он вполне мог заснуть за рулем — любой водитель знает, как это просто.

При подготовке публикации использованы материалы сайтов viktorkino.ru, www.aif.ru и книги «Виктор Цой. Стихи, документы, воспоминания».

Новости и материалы
США предсказали провал при попытке внести раскол в отношения РФ и КНР
Трехлетний россиянин получил тяжелую травму головы, выпав со второго этажа
Власти Китая заявили, что не поставляют оружие сторонам конфликта на Украине
Над Белгородской областью уничтожен украинский беспилотник
Кабмин поддержал проект о признании супругами гражданских жен погибших участников СВО
Подсчитано, сколько автомобилей привезли из Китая в Россию
В Иране анонсировали регистрацию кандидатов на выборах президента страны
Звезда «Склифосовского» раскрыла отношение к суррогатному материнству
В Думе предложили рассматривать налоговые изменения в увязке с бюджетным пакетом
Новосибирец обстрелял дверь соседа и стал фигурантом уголовного дела
В Турции раскритиковали МУС за сроки выдачи ордера на Нетаньяху
Россиянке во время ЭКО подсадили материал чужого мужчины
Двое волгоградцев напали на водительницу трамвая, требуя подвезти до больницы
Плющенко перенес пятичасовую операцию
Девочка из Калининграда выпала из окна вместе с матерью и попала в больницу
Российский подросток устроился на подработку к мошенникам и попался полиции
Путин освободил Левицкую от должности своего советника
Россияне начали снижать затраты на путешествия
Все новости