Лифт в Кремль

Кадровые лифты снова заработали. Теперь главное — попасть в президентский резерв

«Газета.Ru» 20.02.2009, 14:50
ИТАР-ТАСС

Юноши и девушки, «обдумывающие житье», получили подсказку: опубликована первая сотня президентского резерва. Можно считать это разъяснением, с кого и как «делать жизнь», чтобы она удалась.

В последние годы принято было жаловаться, что так называемые карьерные лифты перестали работать. По крайней мере, в тех случаях, если ты не петербуржец и не был соучеником, сослуживцем или хоть дачным соседом ограниченного контингента лиц.

Это наводило на огорчительные сравнения с прежними временами, когда каждый, кто хотел подняться наверх и чего-то добиться для себя, а попутно, может, и для общества, точно знал, в какую дверь стучаться.

В советскую эпоху избранные отправлялись за карьерой в МГИМО, а остальные карабкались по комсомольско-партийной лестнице или шли в технократы.

С конца 80-х стремительный взлет обеспечивала общественная деятельность: простой доцент или научный сотрудник мог разом сделаться депутатом или мэром. И потом еще долго российский парламент служил кузницей кадров для правительства и прочих подразделений исполнительной власти. А затем лифты забуксовали. Но вот сейчас, в последний год нулевых, вроде бы опять гостеприимно открывают двери.

Те фамилии, которые уже опубликованы, — только первая сотня из так называемой президентской тысячи, составленной коллективом из 172 экспертов при помощи Сергея Нарышкина (от кремлевской администрации) и Сергея Собянина (от Белого дома). Сверх того пять тысяч человек включаются в «обычный» федеральный резерв и еще полтора десятка тысяч — в региональный. Юношам и девушкам есть теперь, куда стремиться.

А вот какими для этого надо быть, они могут узнать из объективок на эту самую первую сотню. Именно узнать. Потому что какой-то специальной личной активности попадание в эти списки не подразумевает.

На Западе человек, желающий чего-то добиться в качестве чиновника на гражданской службе или, допустим, политика, с самого начала довольно ясно представляет, куда ему обратиться, чему учиться и какие ступени пройти.

У нас претендент на попадание в резерв кандидатов на высшие должности вовсе и не должен куда-то там «обращаться» или даже вообще знать, что он претендент.

Он просто неким образом попадает в поле зрения экспертов (которые, кстати, пожелали остаться неназванными). А затем его личные качества, навыки и умения прикладывают к некоей шкале профпригодности, которую тоже широкой публике не показывают. Если проходит через все фильтры — значит, повезло, пребывай в резерве и жди высокого назначения.

При всех достоинствах такая процедура способна, пожалуй, создать и неловкие ситуации. А вдруг зажиточный бизнесмен или преуспевающий ученый, без спросу включенный в резерв (а участники первой сотни довольно дружно утверждают, что узнали о своем счастье из газет), не захочет менять привычные занятия и ехать, допустим, федеральным инспектором в какой-нибудь симпатичный отдаленный регион?

Но, конечно, это ситуация гипотетическая. Будем исходить из того, что захочет. Лучше представим себе юношей и девушек, которые штудируют этот список и взвешивают, обладают ли признаками, чтобы иметь шанс в него проникнуть. Приятной новостью для большинства из них станет то, что петербуржцем для этого быть уже совсем не обязательно. Жители и выходцы из Северной Пальмиры, даже и вместе с их родственниками, давними друзьями и детьми давних друзей, составляют там явное меньшинство.

Чуточку ущемленными могут почувствовать себя, скорее, жители глубинки: резервист первой сотни в половине случаев — москвич.

Легкое разочарование этот список может оставить и у прекрасной половины: лишь каждый девятый резервист — женщина. При всей прогрессивности новых веяний мы остаемся страной весьма патриархальной.

Теперь о возрасте. Наш резерв, как изначально и подразумевалось, молод. Но не юн. Оптимальным, видимо, считается возраст Иисуса Христа. Но и те карьеристы, кому за сорок, могут не опускать руки: половина первой президентской сотни — люди между сорока и пятьюдесятью.

Этот факт не должен привести молодежь в уныние. Наоборот — воодушевить. Значит, у нее есть время подняться на те уровни, с которых берут в президентскую сотню. Берут-то ведь вовсе не снизу.

Кем должен быть кандидат на высшие госдолжности, если судить по этому списку? Лучше всего — человеком, и так находящимся на весьма высокой госдолжности: заместителем министра в Белом доме, начальником департамента в кремлевской администрации, шефом какой-нибудь федеральной службы, вице-губернатором в субъекте федерации. В несколько раз меньше шансов у бизнесменов высокого (но ни в коем случае не олигархического!) уровня. И еще в несколько раз меньше — у интеллектуалов, глав учебных и исследовательских центров.

Для подавляющего большинства из этих резервистов назначение на один из высших государственных постов — это просто подъем на очередную служебную ступеньку. Ну на две.

И, глядя на ситуацию уже их глазами, можно прочувствовать и некоторую двусмысленность этого официального и публичного возведения в кандидаты на повышение.

С одной стороны, почет и даже некоторые служебные гарантии, пускай и немного расплывчатые. С другой — включение в карьерный список при действующем президенте не обернется ли попаданием уже в черный список, если и когда в Кремле будет другой президент?

Не говоря уже о чувствах, которые охватят номенклатурное братство, разделяемое теперь на две категории — на введенное в резервы разного уровня меньшинство и не введенное туда большинство.

Рассказывают, что товарищ Сталин будто бы сообщил однажды членам своего Политбюро: пора уже и молодым дорогу уступить; в партии меня, наверное, скоро заменит Кузнецов, а в правительстве — Вознесенский… И это стало приговором для обоих. Их съели конкуренты. За шестьдесят прошедших лет чиновничьи нравы, разумеется, смягчились до некоторой степени. Но уж не до такой, чтобы выставленные на общее обозрение претенденты на посты не сделались объектами подсиживания со всех сторон.

Впрочем, это их трудности. А те, кто в кандидатские списки не попал, но о карьере мечтает, получили сверху сигнал: правила служебного продвижения, может быть, меняются. А может, и нет. Ждите дальнейших сообщений.