Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Дебаты о свободе печати

07.06.2012, 17:00

Игорь Свинаренко задумывается о том, как и зачем писать заметки

Мы тут заспорили совсем недавно с известным публицистом — назовем его Кеша, чтоб никто не расшифровал, — про то, а надо ли читать отклики на свои тексты в интернете. Он читает и огорчается. Ему советуют уехать в свой Израиль. Мне, кстати, тоже — даже и мне. Туда же.

— А на кой ляд ты читаешь этих анонимных лузеров? Тем более, если они тебя беспокоят? — поинтересовался я.
— Ну там же не все анонимные, некоторые подписываются.
— Ладно, подписываются — а ты что, не помнишь, что при советах в газеты, в отделы писем, писали в основном сумасшедшие? С требованием передать песню Пугачевой. Не то они напишут, как известно, в «Спортлото». Или через газету звали Анджелу Дэвис к себе в деревню, поскольку на территории их сельсовета в отличие от США уважаются права негров и вообще человека.
— Но должна же быть какая-то обратная связь! Как это — не поддерживать связи со своим читателем? — удивлялся Кеша.

Я как-то даже пожал плечами. Может, у меня и есть какие-то читатели, а не просто людям случайно попадается на глаза моя заметка, но при чем тут злобные анонимщики…

«Так ты, значит, не для читателей пишешь?» Я затруднился с ответом. Когда-то, может, и знал, 40 лет назад. Сочиняя школьником какие-то заметки в городскую газетку. Может, я хотел спасти мир? Или, на худой конец, сделать его лучше? Прославиться? Или чтоб девчонки давали без долгих предисловий? Не помню.

Я тут не про свои нравственные проблемы, к которым давно остыл, а в тему нашей теперешней политической, или уж как ее назвать, борьбы или чего. И тут Кеша воскликнул: «Так ты из-за денег пишешь!!! Вот!» Я вам напоминаю, что Кеша не интернет-критик, ему есть что к чему приложить, и он прикладывает. Пишет так, что я, к примеру, зачитываюсь — а меня поди еще удиви или хоть затронь.

Насчет денег в целом верно; работая в СМИ всю жизнь, ну, как-то с этого кормлюсь. Некоторые, конечно, предпочитают работать на заводе, а после в ночи сочинять чё-нить забесплатно. Но, наверно, уже поздно как-то менять масть, нет?

Далее Кеша меня заклеймил, что мои какие-то последние выступления могли понравиться Проханову. Ну, допустим, что и понравились, я считаю Андреича умным человеком и иногда с ним выпиваю, причем кардинальная разница во взглядах на политику не мешает ни мне, ни ему. Однако же править себя этим оселком не готов. Да мало ли кому что нравится — что же, ходить опросы проводить по улице или домохозяек обзванивать, прежде чем сесть за текст?

«Но ты ведь раньше писал в либеральные газеты! — решил добить меня Кеша. — За хорошие деньги писал! Вот сразу б и сочинял в газету «День»! Слабо было?»

Я вспомнил, как в подполье мы издавали одну газету, кажется, ее больше нету. Это было в путч 1991-го. Я там дал репортаж про танкистов у Белого дома. Все они мне сказали, что пришли туда вовсе не демократию защищать, а выполняя приказ. А велят стрелять по демократам — так и стрельнут. Вот такой текст напечатал я в подпольной «Общей газете». И, кстати, сам потом смеялся: это можно было и в «Правде» тиснуть, и у Проханыча. Ну и что? Написал что захотел. И это удалось напечатать. Причем за деньги, насколько я помню. Хотя нет: у нас в газете был тогда выходной, и я занимался, строго говоря, общественной работой. Ну просто так получилось. Но и деньги б взял если чё. В самиздате, в подполье, при советах я, кстати, неплохо зарабатывал, 25 рублей в день. А вы хотели, чтоб я бутылки собирал? Да и их тоже собирал.

Поговорили и про Израиль. Кеша мне объяснял, что это форпост белой цивилизации. Я уточнил, что без Америки форпост давно бы рухнул. Кеша — тончайший интеллектуал — обозвал меня хер знает как за это. Я пытался рассказать, что люблю белую цивилизацию и все ее форпосты, включая Израиль. И Америка, которая мне не чужая страна, правильно делает, что тратится на это дело. Но это все уже падало в пустоту. Спора не получилось.

Вот к чему это я? Возвращаюсь в Россию после пары недель отсутствия. А у нас, как ни крути, холодная гражданская война. Переезжая из мирной страны в воюющую, оно как-то лучше подстраховаться. Подготовиться. Перестроиться.

А Кеше я сказал, чтоб он отцепил от рюкзачка белую ленту: она же про демократию. А он авторитарный деятель! Не смей ему перечить! Я ему пообещал посылать свои тексты перед сдачей в номер — на предварительную цензуру. Он смутился. Это меня несколько обнадежило. Но не сильно. Когда (и если) власть переменится и теперешних пропагандонов будут гнать с волчьим билетом, я за них не скажу доброго слова. Вот такой я неполиткорректный. Никакого многоголосья.

Но, по крайней мере, я хоть белую ленточку не ношу. Я могу себе представить ситуацию, когда б я пошел протестовать с «калашниковым» (против, грубо говоря, татаро-монгольского или иного нашествия), но уж не с белой лентой. Уж не знаю почему — но как-то так.

P. S. Дал Кеше почитать, как обещал. Он окинул взглядом текст и попросил исправить Кешу на Ицхака. А подумав, он изменил Ицхака на Ицыка. Пожалуйста.

P. P. S. Ты что, говорит, думаешь, что Ицык через «ы» пишется? Пардон. Исправимся.