Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Возлюби начальника своего

24.09.2010, 18:51

Начальство и народ в России не травмируют друг друга правдой. Берегут национальную идентичность.
Все бы хорошо, только крыши текут, леса горят, и как-то все не очень. Сколько ни говори «халва» или «мы великий народ» — стране от этого лучше не становится.

В России есть начальство. Слово «лидеры» у нас не в ходу — его употребляют в основном исследователи общественного мнения, корреспонденты информагентств и журналисты-международники, описывая горние политические выси. Лидеры — небожители, идеальные персонажи, холодные, как свет далекой звезды. Начальство — свое, родное, понятное. С начальством можно состоять в отношениях — любить, ненавидеть, бороться, заискивать, выслуживаться, лебезить, выпивать, поддакивать, ходить в баню или на футбол. Иногда с начальством можно даже якшаться и панибратствовать. Огромный диапазон эмоций и жизненных конфигураций дает нашему человеку взаимодействие с начальством.

Его приближение ощущается за версту. Вот, например, в интернетах пишут о подборе нарядных, славянообразных и умеренно рослых девушек для того, чтобы сопровождать начальство в путешествиях по коридорам и лифтам МГУ. К приезду начальства красят траву, асфальтируют дороги (широко известен случай, когда и рельсы закатали в асфальт, дабы обеспечить начальству комфортное передвижение), выставляют по грибнику под каждым деревом, огораживают, оцепляют, зачищают. Многие думают, что это делается, чтобы обеспечить начальству приятную потемкинскую картину мира. Каковой начальство и требует. Отчасти да. Но будем справедливы и к себе: разве были бы приготовления к начальственному визиту столь масштабными и нервическими, если бы подчиненные не получали от процесса особое удовольствие? Предвкушение, волнение, смятение, надежда, трепет и напряженное ожидание — гамма чувств лица подневольного, готовящегося к встрече с высокопоставленным чиновником, ровно та же, что перед свиданием с любимой женщиной. Не страх, но любовь к начальству вдохновляет художников, красящих траву в изумрудно-зеленый.

Интересный этот феномен можно наблюдать на любом уровне и в любой компании. Готовность стать во фрунт демонстрируют не только чиновники (им по должности полагается), военные и силовики (у них так записано в уставе). Люди большого таланта, демократических убеждений, интеллектуалы, западники и либералы, костерящие власти почем зря, меняются при появлении начальства до неузнаваемости. Взгляд их делается мягким, даже женским, улыбка — нежной, шутки — глуповатыми, тело приобретает гибкость и тянется, тянется в сторону начальства. Говорят с начальством осторожно, подбирая слова, не напирают, мыслями не бомбардируют — напротив, оставляют пространство для сановных высказываний. Так говорят тактичные родители с больным и обиженным ребенком, который, чуть что, сорвется в истерику.
Если вы думаете, что я тут обличаю лизоблюдов, вы ошибаетесь. Какой человек может сказать о себе, что с ним не происходило такой позорной метаморфозы при близком столкновении с жизненно важной персоной? Вот я не скажу. Найдется и в моей биографии эпизод (и не один), когда при появлении начальства душа трепетала и ликовала — а вдруг оно (начальство) возьмет да и изменит биографию к лучшему. Как не встретить его сладостной улыбкой, как дорогого жениха.
В лице начальства мы приветствуем свое лучшее будущее, надежду и свет в конце тоннеля.
В России люди делятся не по профессиональным, национальным, половым и всяким другим признакам. В России есть только два состояния сознания и бытия: либо ты подчиненный, либо руководитель. От положения «над» или «под» зависит все — здоровье, счастье в личной жизни и количество дензнаков. Понятно, что наверху и денег больше, и девушки поинтереснее.

Губернатор Пермского края Олег Чиркунов опубликовал прекрасный текст в «Вопросах экономики». Кто не читал — ознакомьтесь. Вот несколько цитат для ленивых:

«Нужно признать, что труд в России не стал основой благосостояния индивида. Главным инструментом позиционирования в России являются не собственность и труд, а нечто другое — власть. Здесь берут начало основные проблемы страны: отсутствие предпринимательской инициативы, неверие в возможность честно заработать крупное состояние, неодобрительное отношение к предпринимателям как общественному сословию».

«В своем повседневном поведении гражданин может занимать две позиции по отношению к себе и внешнему миру — позицию ответственности и позицию жертвы. Либо он считает, что ответствен за все, что с ним происходит, либо винит во всем внешние факторы.
Надо признать, что российскому менталитету гораздо ближе позиция, основанная на патернализме и ответственности власти за все происходящее. Этой позиции соответствует стремление чиновников держать под контролем все процессы, за которые они несут — часто придуманную ими самими — ответственность».

Последняя цитата заставляет вспомнить о речах главы президентского Института современного развития (ИНСОР) Игоря Юргенса на пресс-конференции «Что мешает модернизации России». Он, если вы помните, объявил, что модернизации мешает народ: «...основная масса наших соотечественников живет в прошлом веке и развиваться не хочет... Русские еще очень архаичны. В российском менталитете общность выше, чем личность. Поэтому «государство — все, а мои усилия — ничего».
Все любители архаики, преданий старины глубокой, общинности, соборности и посконности уже осудили дерзкого спикера, который осмелился обвинить не кого-нибудь, а сам народ!

Юргенс нарушил, конечно, табу, о котором пишет Чиркунов:
«Российский чиновник не может сказать избирателю, что он не отвечает за протекающую трубу или крышу жилого дома, поскольку это собственность избирателя, и он, чиновник, не может и не имеет права вмешиваться в вопросы чужой компетенции, тратить на это свое время и средства налогоплательщиков.
Чиновник не может так ответить, потому что боится разрушить иллюзию своего всевластия, боится выглядеть слабым, быть непонятым. В сознании жителей он остается плохим или хорошим, но царем, который в ответе за свой народ, в ответе за все. Это не управленческий, а эмоциональный, популистский, патерналистский подход. Власть берет на себя ответственность за все и не справляется с задачами».

Между народом и начальством в России существует молчаливая договоренность — обмениваться комплиментами при встрече и костерить друг друга за глаза. Подчиненные покрасят траву к приезду чиновника, чтобы сделать ему приятное (не для того, чтобы обмануть, ибо начальство правду знает не хуже), — чиновник ласково погладит понятливых подчиненных по голове. Катание на карусели взаимных комплиментов — увлекательное и приятное занятие, немного инфантильное, но зато в русле традиций.
Недавно я беседовала с Маратом Гельманом, взявшимся модернизировать культуру сначала в Пермском крае, а потом по всей стране. И, конечно, задала ему вопрос про оппонента — писателя Алексея Иванова, который обвиняет модернизатора во всех грехах, главный из которых — разрушение идентичности. Того самого векового строя русской жизни, где патриархальность, общинность и соборность, а не индивидуальность, конкурентность и современное искусство.
Вопрос, между прочим, непростой. Имеют ли право люди жить так, как они хотят. Пусть плохо, скудно и архаично, но не по правилам Игоря Юргенса и прочих клеветников России. Может быть, оставить их в покое? В итоге модернизатор Гельман согласился с тем, что у граждан есть право выбора: в городе-музее Суздале пусть будет так, как при бабушке. Тишина, лепота и старина. А жизнь в крупных российских городах будет модернизирована и вестернизирована.

На самом деле все еще страшнее. Патриархально-патерналистская конструкция удобна и привычна, но совершенно не способна отвечать на вызовы XXI века. Не только на внешние — вокруг ходят щелкают зубами более развитые экономики, но и на внутренние — ну не годятся для страны инфраструктура прошлого века и социальные институции времен развитого социализма.
Современный мир построен на личной ответственности и законах конкуренции, а с духовностью и нравственностью разбирается в индивидуальном порядке, не соборно и не публично. Но мы так не хотим.

Что делать? Подвергнуть жесткой ревизии всю систему национальных ценностей, разрушить строй русской жизни, насильственно вырвать граждан из приятного инфантильного сна, в котором кто-то посадит им вишневый сад, еще больше и роскошнее прежнего? Объяснить, что сад без ухода обречен, его вырубят и никого не останется? Но это дело опасное и отчасти бесполезное — народ не поверит, а поверив, может разозлиться. Либо тихо жить дальше, любя свое начальство и свой народ, пестовать свою архаическую идентичность и понадеяться на чудо — авось не исчезнем, оставив миру великую литературу и высочайшую духовность.

Вообще, с практической точки зрения любить начальство безопаснее. Я лично расписываюсь в том, что я его люблю. В среднесрочной перспективе это принесет больше дивидендов, чем размышления о судьбах страны. Я — за личную ответственность и индивидуальный выбор. Индивидуалистически любить начальство в патриархальной стране — самый верный путь к успеху. Люди, голосующие за патернализм и осыпающие комплиментами свой народ и свое начальство, знают, что делают.