Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Приучение к ксенофобии

10.04.2006, 11:20
Георгий Бовт

Можно ли бороться с ксенофобией, одновременно ее разжигая? Оказалось, можно. Это именно то, чем сейчас занимается государственная пропаганда. Трудно даже при этом сказать, делают ли это господа из лучших побуждений, из страстного желания услужить высочайшей воле, по глупости или же преследуя какие-то глубинные провокационные цели.

Каждый божий день с некоторых пор, словно по команде, обывателю стали настойчиво сообщать чуть ли не в каждых теленовостях: в стране растет ксенофобия, фашизм и расовая нетерпимость. О ксенофобии говорят в ток-шоу, причем во всех — от респектабельных познеровских до ублюдочных малаховских. По этому поводу «вызывает к барьеру» телеевангелический Соловьев. Причем с каждым разом становится все очевиднее: обыватель в тех случаях, когда в ток-шоу предполагается такой экшн, как голосование, голосует все более шовинистически, антилиберально и при этом «патриотически».

Действительность между тем дает для обеспокоенности ростом ксенофобии все больше поводов. Уже почти каждый день то тут, то там по всей необъятной родине убивают иностранного чернокожего студента, избивают до полусмерти какого-нибудь гастарбайтера или просто «лицо кавказской национальности». Эти новости теперь не задвигают куда-то на задний план, а непременно сообщают в первых строках. Усердствует и прокуратура: вместо прежних попыток списать агрессивные проявления расизма и национальной ненависти на просто хулиганство она теперь гораздо чаще «обнаруживает» именно ксенофобию. И даже требует от нижестоящих органов переквалифицировать уже заведенные уголовные дела в «националистические». То есть власти делают все, чтобы подчеркнуть наличие в обществе серьезнейшей проблемы. Так, например, подчеркнуто большой срок (13 лет) получил полоумный балбес, устроивший резню в московской синагоге.

Правильно ли поступают массмедиа, когда каждый день рассказывают обо всех этих убийствах, избиениях, атаках и просто даже о существовании нацизма в России как движения, становящегося все более массовым?

Да, правильно. И должны продолжать это делать и впредь не только потому, что это их профессиональный долг, но и потому, что общество действительно серьезно больно, и болезнь эта действительно усугубляется.

Но это лишь часть правды. Вполне очевидная для всех нормальных людей.

Есть другая часть, неочевидная. И она, мне кажется, заключается в том, что эффект от такой пропаганды такой якобы борьбы с ксенофобией, как она ведется сегодня, этот эффект может оказаться во многих случаях прямо противоположным. Вот, к примеру, достоверно ли известно, что приговор антисемиту Копцеву в 13 лет однозначно воспринят в обществе именно так, как он вроде был задуман? Вы уверены, что число ксенофобов после этого подчеркнуто сурового приговора уменьшилось, а не возросло?

Вы уверены, что после скандального отказа присяжных усмотреть в громком преступлении (убийстве таджикской девятилетней девочки в Питере) националистический мотив, о чем было многократно сообщено на всю страну, число тех, кто думает, что, мол, и «поделом им, азиатам-наркоторговцам, а то понаехали тут», уменьшилось?

Вы уверены, что многократный показ скинхедов, нацистских свастик, цитирование (даже с приглушением матерных выражений) их угроз в адрес инородцев имеет ровно тот эффект, которого вроде бы пытаются добиться государственные пропагандисты?

Вы уверены, что иные недоросли где-нибудь в безнадежно убогой и пьющей от отсутствия в их жизни какого-либо завтра русской глубинке, насмотревшись кадров «крутых парней», не подумают: «А ведь они, наверное, правы, иначе отчего так убога наша жизнь»?

Государственные пропагандисты пытаются сегодня действовать в духе почти только негатива: скинхеды – это плохо, национализм — это ужасно, а тем, кто будет разжигать межнациональную рознь, не стоит рассчитывать на снисхождение органов, и они получат сроки по полной программе.

И чем больше и чаще они все это повторяют, тем больше они не только привлекают внимание к самой проблеме (а они, конечно же, привлекают), но и множат число тех, кто этим скинхедам симпатизирует и начинает всерьез интересоваться нацистской и националистической идеологией. Почему?

По двум причинам. Первая – неэффективность нынешней государственной пропаганды как таковой. Официозу все меньше верят. Все, что исходит сегодня сверху, от власти, космически оторвавшейся от народа в своем упоительном воровстве и высокомерии, воспринимается как либо как прямая ложь, либо как полная неадекватность реальным людским проблемам. Поэтому все или почти все, что сегодня облекается в казенные фразы относительно той же ксенофобии, многими воспринимается как фальшь. Соответственно, это всякий раз порождает желание думать и действовать наперекор такой фальши. Так было в позднесоветские времена, когда с некоторых пор все, что произносилось сверху, стало восприниматься с точностью до наоборот или не восприниматься вовсе.

Вторая причина состоит в том, что всякая пропаганда, построенная исключительно на отрицании, на негативе, обречена на провал. К примеру, в отношении американских предвыборных кампаний в свое время был подсчитан примерный объем негатива (негативной рекламы), после превышения которого политическая реклама начинает работать контрпродуктивно, – это 40%. После этого начинает проигрывать уже сам клеймящий и критикующий, а не тот, против кого этот негатив направлен.

Так и с российской ксенофобией. Нам постоянно твердят только одно: ксенофобия – плохо, скинхеды – бандиты, проявления национализма будут наказываться с подчеркнутой жестокостью. Да, это так. Но пусть это будут те самые 40%. Но не больше. А где остальные 60%? А что хорошо? Что есть правильно? А с чего (кого) надо брать пример? А где те идеи, нравственные, моральные, гражданские ориентиры, которые могут быть противопоставлены поднимающему голову фашизму? А где, наконец, нормальный, человеческий разговор с собственным народом? Не казенным птичьим и насквозь фальшивым языком официоза (или в форме «постановочных сценок», транслируемых с заседания правительства или высокопоставленных встреч высших чиновников между собой, во время которых они общаются между собой как ходульные персонажи Фонвизина, изрекающие назидательно-скучные банальности), а обычным, нормальным языком, на каком разговаривает вся остальная страна. Пока же получается, что по форме языкового общения, по форме предлагаемых простых и понятных обывателю «решений» скинхеды, лимоновцы, националисты родинцы сегодня подчас оказываются куда ближе обывателю с улицы, чем велеречивые господа из Общественной палаты и прочих граждански-агитационных структур, не говоря уже о главных постановщиках идеологической работы.

А может, это просто такой тайный ушлый замысел? Может, занимаясь такой топорной, умышленно провальной идейной работой, фашистов действительно хотят привести к власти? Или просто хотят ими напугать, чтобы в 2008 году все было ладненько-складненько и напуганный обыватель проголосовал как надо?

Как бы, однако, не заиграться…