Военной полиции нет места в строю

Создание военной полиции в российской армии признано нецелесообразным

,
ИТАР-ТАСС
Военная полиция прекратила свое существование, так и не появившись. Этот институт должен был заработать в Вооруженных силах России с 2010 года, но Минобороны отменило все приказы о его создании. Функции полиции в армии будут выполнять военные следователи, говорят эксперты. В случае необходимости их полномочия могут расширить.

«На данном этапе реформирования армии и флота создание военной полиции руководством Минобороны признано нецелесообразным», — заявил во вторник «Интерфаксу» статс-секретарь — замминистра обороны Николай Панков. Институт военной полиции, как сообщалось ранее, должен был заработать в Вооруженных силах России с 2010 года. Планировалось, что в Главном управлении боевой подготовки и службы войск появится соответствующий отдел, предполагаемая численность военной полиции — 5 тыс. человек. Основной функцией нового института должно было стать наведение порядка и борьба с дедовщиной в военных частях.

Но, как стало известно во вторник, все приказы о создании в российской армии военной полиции отменены.

«Отменены директивные документы о создании в российской армии военной полиции, приказы о формировании этих структур в военных округах и на флотах утратили силу», — заявил замминистра Панков, отказавшись пояснить, какими мотивами руководствовалось Минобороны, отменяя свое более раннее решение. Позже он же в интервью другому агентству, РИА «Новости», смягчил собственную формулировку, заявив, что формирование военной полиции «приостановлено», а не признано нецелесообразным. Почему руководство военного ведомства приняло такое решение, в пресс-службе Минобороны во вторник не пояснили.

О создании военной полиции как о свершившемся факте в Генштабе заговорили в ноябре — декабре 2009 года, наметив ее появление на 2010 год. Замначальника Генштаба Анатолий Наговицын в декабре отчитывался, что выполнение соответствующих поручений Минобороны «вполне реально по срокам».

Впрочем, это не первый случай, когда создание полиции в рядах вооруженных сил планируется, но срывается.

Впервые о введении соответствующего института в качестве эксперимента в Минобороны заговорили в 1998 году. Планировалось создать полицейские подразделения в двух военных округах и на Северном флоте, но эти планы не осуществились из-за отсутствия денег.

В январе 2006 года на волне показательной борьбы с дедовщиной ввести военную полицию предложил занимавший на тот момент президентский пост Владимир Путин. До этого в России произошло сразу несколько громких скандалов, связанных с дедовщиной. В частности, в центре внимания СМИ оказалось дело курсанта Челябинского танкового училища Андрея Сычева, после издевательств сослуживцев оставшегося без ног и гениталий. «Это ужасно, то, что произошло в Челябинске, — говорил Путин. — Я не собираюсь перекладывать ответственность. Министр обороны подготовил и сделает мне в ближайшее время предложения по качественному улучшению этой работы, включая возможное создание военной полиции».

Аналогичные меры по борьбе с неуставными отношениями в Российских вооруженных силах годом раньше в своем докладе «О соблюдении прав граждан в связи с прохождением военной службы по призыву» предлагал уполномоченный по правам человека Владимир Лукин. Омбудсмен предлагал передать военным полицейским оперативно-розыскные и следственные функции, несение патрульно-постовой службы, охрану и досмотр военных грузов, а также конвоирование задержанных. Сейчас расследованием инцидентов в армейских частях занимаются следственные управления при военных прокуратурах, а конвоем, охраной грузов и патрулированием — обычные военнослужащие.

Правда, Лукин особо подчеркивал, что вертикальная структура управления военной полиции противопоказана. Необходимо, говорил он, чтобы военная полиция стала самостоятельным органом — не находилась в подчинении у военного командования и финансировалась по отдельной статье бюджета. Однако в последнем проекте, предложенном Минобороны в 2009 году, говорилось, что структура управления военной полиции будет как раз вертикальная — от отдельной части до военного округа.

Военный эксперт Виталий Цимбал считает отказ от создания военной полиции вполне логичным.

«Абсолютно верно, что так быстро отказались. Да, начальство гарнизонов, бывало, злоупотребляло своими полномочиями, но при наличии военной прокуратуры создавать какое-то новое надзорное ведомство было нецелесообразно», — сказал он «Газете.Ru».

По словам Гольца, ему известно, что некоторые комендатуры, когда об отказе от создания военной полиции еще не было известно, успели переименоваться, но «работали по тем же принципам». «Говорили, что нужен какой-то независимый орган в армии, который бы следил за порядком. Но зависимость определяется не только денежным довольствием и предоставлением жилья сотрудникам, а очень большим количеством факторов, так что более независимый орган, чем военная прокуратура, в нашей армии появится еще очень нескоро», — говорит эксперт. По мнению Гольца, военная полиция — «такая же бессмыслица, как введение в армии института военных священников».

Глава правозащитной организации «Гражданин и армия» Сергей Кривенко, напротив, считает отказ от введения военной полиции ошибкой.

По его словам, в таком случае нужно наделять дополнительными функциями и полномочиями следственные управления при военных прокуратурах.

«Дело в том, что в условиях сокращения у нас провисает работа армейских дознавателей, аналогичных милицейским. Да, следственные отделы военной прокуратуры расследуют дела, но у них не хватает рук. Я знаю, что многие преступления в армии, не касающиеся дедовщины, часто просто не регистрируются, так как раскрывать их по горячим следам невозможно», — сказал Кривенко «Газете.Ru». Правозащитник считает, что отказ от военной полиции аналогичен упразднению должности следователя в Уголовном розыске. «Расследованием инцидентов на месте раньше занимались армейские воспитатели, но их всех сокращают, а те, что остаются, банально не справляются. Не исключено, что в Минобороны действительно дадут больше полномочий следователям из прокуратуры», — говорит Кривенко.