Цивилизация
Собственно, гибридное искусство — это уже привычный science art, только с повышенным wow-эффектом. «Научное искусство» на острие технологий в целом напоминает опыты из журнала «Юный техник», переиначенные для взрослых: в экспериментах от Lexus техническая занимательность изрядно перевешивает художественную.
Расцвет киберискусства пришелся на 90-е годы, когда технологии были в новинку. В литературе это случилось раньше: культовые романы Гибсона и Стерлинга вышли задолго до миллениума. Классика остается классикой, но близкая к гениальности перелицовка киберпанковской эстетики на русский — эпос о Диптауне Сергея Лукьяненко — уже давно и безнадежно устарела. «Искусство не поспевает за быстро развивающейся технологией», — говорит куратор открывшейся выставки, молодой итальянец из Берлина.
При таких исходных данных и не поспеет.
Куратор уверяет, что десять представленных в Манеже художников объединяет ренессансное мышление. Их «ренессансный универсализм» выражается в сложности и многофункциональности произведений. Однако объекты гибридного искусства, несмотря на их яркость и привлекательность, свидетельствуют об обратном — о недостатке технического образования, ограниченности опыта и негибкости мировоззрения. Эти недостатки не фатальны для талантливого художника, но становятся критичны, когда весь смысл объектов заключается в ремесле (или, иначе, занимательной технологии).
Такова инсталляция «Versus» Давида Летелье, получившая престижную в индустрии science art премию Ars Electrоnica, — два механических цветка друг напротив друга, с микрофонами и динамиками вместо тычинок. Цветки тихонько записывают и затем тихонько транслируют окружающие их звуки. Технически работа сделана безупречно, эстетически — на любителя минималистского дизайна, придавать же ей некие «художественные смыслы» может только романтически настроенный школьник.
«Исследование природы и нашего с ней взаимодействия», на что претендует автор, заключается в установке двух диктофонов с ревербератором.
Инсталляция «Octocloud» — сложной формы полиэкранный стол, который в спокойном состоянии искрится психоделическими узорами, а в активном представляет собой примитивную видеоигру типа «Арканоида», к которой можно подключиться по телефону или планшету. Играть можно компанией до 8 человек — отсюда и название произведения. Миленько и занимательно, но от искусства в этой игрушке не больше, чем в оригинальном «Арканоиде».
Настолько же занимательна работа Марко Брамбиллы: на поверхность воды в круглом бассейне проецируются силуэты персонажей из «Звездного пути». Они движутся на манер цветомузыки, что, вероятно, очень сложно технически для художника-одиночки.
Результат напоминает типичный скринсейвер.
Этот скринсейвер на колышущейся воде на уровне пола, конечно, возбуждает чувства, хотя мифология «Стар-трека» не всем хорошо известна.
Более универсальна работа бразильского художника Каду «Партитура», которая заявлена общим знаменателем выставки и стоит в буклете под номером один. Это большая настольная электрическая модель железной дороги. К вагончикам прикреплены упругие проволочки, которые задевают за сосуды, наполненные водой. Те в ответ звенят, и получается игрушечная железнодорожная симфония. В полумраке Манежа очень симпатично и увлекательно. Жаль только, помост с поездами высоковат, детям дошкольного возраста трудно дотянуться. Специально для них разработан высокотехнологичный волшебный фонарь Shadow Monsters: тень зрителя на этом экране обрастает клыками, когтями и щупальцами.
Эти вещи не столько из области искусства, сколько по части аттракционов, что косвенно подтверждает и новая политика Манежа: для специалистов, то есть искусствоведов и членов художественных союзов, льготных билетов больше нет.
Бизнес был лоялен к творческому элементу, пока ручной труд не поглотила машина конвейера. Сейчас художник вдохновляется наукой и прочей поп-механикой как потребитель. Если бы было наоборот, если бы нынешний гаджет-конвейер не заканчивался доводкой дизайнером, а начинался с идеи художника — мы бы жили в совсем другом мире. И тогда, возможно, не устаревали бы телефоны, компьютеры и автомобили всего через несколько месяцев после выпуска. В моральном отношении, разумеется. Но, увы, на большее красоты им не отпущено. Художественные инновации «гибридного искусства», несмотря на цеховые премии, еще более скоротечны. За их шумом, сверканием и движением прячется черная дыра, отсутствие чего-то самого важного, без чего невозможно жить. Того же, чего нет в алкоголе, электронной книге и виртуальном сексе. Любви.
