Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

«Гнать ответку»

22.11.2017, 08:03

Семен Новопрудский об изъянах зеркальных мер в политике

Госсекретарь США Рекс Тиллерсон и министр иностранных дел России Сергей Лавров во время встречи на... Виталий Белоусов/РИА «Новости»
Госсекретарь США Рекс Тиллерсон и министр иностранных дел России Сергей Лавров во время встречи на полях АСЕАН в Маниле, август 2017 года

Наша жизнь устроена так, что для ее описания лучше всего подходят профессиональные жаргоны. Чаще всего блатной, конечно. Или армейский.

Есть в армейском жаргоне такое выражение – «гнать ответку». Что в переводе на нормальный русский означает «давать отпор старослужащим».

Это самое «гнать ответку» исчерпывающе описывает один из основных методов российской внешней политики последних лет. На дипломатическом языке — «принять зеркальные меры».

Реклама

Разумеется, «зеркальные меры» не российское изобретение и не нами одними используется. Но от этого не становится меньшей глупостью. К тому же мы применяем зеркальные меры как-то особенно широко, размашисто и разнообразно. «Бомбим Воронеж» (великий и могучий русский язык и тут подсуетился с определением) из самых разных положений.

Логику происхождения «зеркальных мер» понять несложно. Она прямо наследует ветхозаветному принципу «око за око, зуб за зуб».

Сам этот принцип появился еще в «добиблейские» времена, причем использовался как формула правосудия, а не политики: «Преступник должен платиться тем же, в чем пострадала его жертва. Отсекший руку да потеряет руку, выбивший глаз (око) должен расстаться со своим глазом».

Но политика сильно отличается от правосудия, да еще и многотысячелетней давности.

Что означает «гнать ответку» в современной политике? Во-первых, изначально ставить себя в положение жертвы, несправедливо обиженного. Во-вторых, признавать, что вы никогда ничего не делаете первыми — только отвечаете на чьи-то чужие, причем заведомо враждебные действия. В-третьих, исходить из того, что вы никогда ни в чем не виноваты — всегда виноват кто-то другой, то есть изначально снимать с себя вину и ответственность за любые действия.

«Зеркальные меры» более-менее оправданы только в одном случае: когда какая-то страна высылает энное количество дипломатов другой по обвинению в шпионаже, другая высылает в ответ такое же количество дипломатов первой страны.

Если учесть, что дипломатия в современном мире по-прежнему часто является прикрытием банального шпионажа (что само по себе много говорит об уровне доверия и качестве человеческого общества), а понятие «шпион» трактуется крайне расширительно — такие «зеркальные меры» кажутся хотя бы относительно логичными.

Но применительно к российской политике «зеркальные меры» выглядят совершенно иначе. Когда США требует зарегистрировать российский телеканал «Раша тудэй» в качестве иностранного агента – он по факту просит просто раскрыть его реальную бухгалтерию, без малейших содержательных ограничений вещания. В качестве «ответки» мы собираемся превратить в иностранных агентов едва ли не все оставшиеся в стране иностранные СМИ. Да еще зачем-то твердим о подавлении свободы слова на Западе. Хотя Россия в ее нынешнем состоянии точно не лучший учитель объективной и профессиональной журналистики.

Опять же, если нам так не нравятся ограничения свободы слова «у них» — зачем делать такое же у себя?

В США само понятие «иностранный агент» исторически совершенно нейтрально и лишено тех очевидных негативных коннотаций, которые имеет в России. У нас «иностранный агент» в сознании людей всегда враг и предатель, в США — это всего лишь формальный юридический статус. Да, у Штатов есть своя паранойя — «агенты Кремля». Но это политическая метафора, а не официальный статус для работы в стране.

Главная пропагандистская цель, которая достигается «зеркальными мерами», вполне прозрачна – таким образом любая применяющая их власть показывает своему народу, что всегда готова «достойно ответить врагу». Беда в том, что ответы по факту оказываются бессмысленными, иногда и прямо вредными для отвечающего. А враг — мнимым.

Российские политические деятели постоянно заявляли, что санкции неправомерны, неэффективны и бесполезны. Спрашивается, зачем тогда мы вводили свои контрсанкции?

Почему они вдруг должны оказаться полезными, эффективными и правомерными? Единственным российским ответом было произносившееся некоторое время как мантра нашими чиновниками и депутатами магическое слово «импортозамещение».

В результате своей политики с весны 2014 года Россия получила затяжной экономический спад, сменившийся недолгим, незначительным и опять замедляющимся ростом, сжавшуюся практически на 40% внешнюю торговлю и продолжающие падать, по официальным данным Росстата (а не «агентов Госдепа») уже 36 месяцев подряд реальные доходы населения.

Причем доходы россиян падают, даже несмотря на рекордно низкую в истории страны инфляцию.

Собственно, она рекордно низкая как раз преимущественно потому, что у людей нет денег, чтобы покупать множество товаров по текущим ценам. А продавцам уже просто некуда задирать эти цены — иначе вообще не купят. В нашу жизнь вошли «белорусский хамон» и кадры экскаваторов, давящих вражеские помидоры и цыплят. Пожалуй, мы бы прекрасно обошлись без всего этого.

Но как только рубль перестал скакать, словно каучуковый мячик, и обрел относительную стабильность, импорт, в том числе продовольственный, вновь начал резко расти. А слово «импортозамещение», напротив, практически исчезло из лексикона российских чиновников. Как и страшилки по телевизору про якобы страшные потери от санкций европейских производителей.

Высылает Обама 35 российских дипломатов – зачем нам в ответ сокращать 755 сотрудников американского посольства в России, в 20 раз больше? Ну, получили проблемы с американскими визами для россиян — мы этого добивались? Обменялись со Штатами арестами дипломатической собственности — кому от этого стало лучше? Кто кому что доказал?

К тому же есть сферы, в которых применять зеркальные меры мы просто не в состоянии. Даже если очень захотим.

Американцы могут перекрыть или существенно затруднить российским компаниям доступ к международным финансовым рынкам, а Россия американским банкам — не может. Причем не только к международным, но даже и к российским: если мы запретим иностранцам покупать российские ОФЗ, хуже будет только нам самим.

Но главный порок «зеркальных мер» в политике — их заведомая деструктивность, нацеленность на конфликт и агрессию. Принцип зеркальных мер по факту «удваивает» то, что сами страны, применяющие подобные меры, считают неправильным, неэффективным, преступным.

Бесконечно «гнать ответку» физически невозможно: в том числе потому, что это отнимает у любой страны силы и ресурсы, необходимые для ее нормального развития. Пока же, в том числе благодаря политике «зеркальных мер», Россия отбросила себя экономически почти на 10 лет назад. А абстрактные «геополитические» выгоды (если таковые вообще есть — это очень спорно, потому что нет корректных способов их «измерения») весьма эфемерны.

Пока мы свято верим, что теперь «нас-боятся-значит-уважают», доля нашей страны в мировой экономике продолжает уменьшаться. Зато демонизация России в мире явно растет.