Слушать новости
Телеграм: @gazetaru
Язык вражды

Церковь поднимает народ на борьбу с нелояльным властям современным искусством



Казакам выставленные Маратом Гельманом картины не понравились еще до того, как они их увидели

Казакам выставленные Маратом Гельманом картины не понравились еще до того, как они их увидели

РИА «Новости»
РПЦ все прочнее занимает место идеологического отдела Кремля и все больше напоминает своих предшественников из КПСС.

Известный галерист Марат Гельман затеял провести в городе Краснодаре выставку современного искусства под названием «Иконы». Не тут-то было. Подступы к выставочному залу перекрыла толпа возбужденных людей с иконами и без, кричавших, что скорее умрут, чем позволят землякам увидеть богохульство. Среди толпы выделялись персонажи в папахах и с газырями на груди. Видимо, это были кубанские казаки. Но, в отличие от героев одноименного фильма Ивана Пырьева, их лица не сияли улыбками. Напротив, дышали злобой. Когда на выставку решительно прошагал сам галерист, из толпы выскочил гражданин без папахи, но с бородой и смачно плюнул ему в лицо. Никто из этих людей на выставке не был. Их религиозное чувство еще не успело оскорбиться. Откуда же взялись такие злоба и ненависть?

Дело в том, что как только весть о планах Гельмана донеслась до Кубани, главы сразу двух епархий, Кубанской и Ставропольской, выступили с протестом. Ссылаясь на общественное мнение, они потребовали от губернатора Ткачева запретить галеристу бесчинствовать на родной земле.

Насчет общественного мнения епископы не лукавили. Именно на Кубани и в Ставрополье прошли первые и самые громкие митинги с осуждением дерзкой акции Pussy Riot. И когда Гельман, неоднократно выступавший в поддержку радикалок, замыслил коварный прорыв на юг, епископы встали грудью. И подняли боголюбивое казачество.

Казаки не стали дожидаться, пока матерый кощунник обидит их чувства, и атаковали первыми. Правда, не в конном, а в пешем строю.

Все это объясняет многое, но не главное. Успешно вызвать бурю негодования можно лишь в том случае, если оно уже тлеет. То есть градус ненависти в обществе достаточно высок. А на Кубани он, как известно, выше некуда. Именно здесь разыгралась трагедия в станице Кущевской, которая ясно показала, что

местные жители обитают в самых настоящих джунглях, где царит животная жестокость. Она-то и помогает выжить сильнейшим. Лечить такую запущенную болезнь трудно и долго. Гораздо проще найти козла отпущения и направить на него энергию ненависти. Авось народ отведет душу и притихнет.

Сделать это в атмосфере взаимного страха очень легко. Достаточно просто показать пальцем на что-то чужое и непонятное. Показали пальцем на соседей с Кавказа, и погром гарантирован. Обличили столичных девиц, которые непотребно резвились в храме, народ вознегодовал. А тут как раз Гельман пожаловал с кощунственными «иконами», будто в храмах настоящих не хватает. Прекрасная возможность возмутиться до глубины души.

Все эти нехитрые способы манипуляции массовым сознанием известны с давних пор. У нас в стране они успешно практиковались в советское время. Вспомним всенародные обличения писателей и поэтов, о которых народ отродясь не слышал, не то чтобы читал. Организацией подобных мероприятий занимался верный партаппарат. Аппарат канул в лету, а методы его – нет. И на наших глазах успешно применяются теми, на чье уничтожение аппаратчики тоже положили немало сил. «Двухминутки ненависти» теперь азартно проводят православные активисты. Автор термина Джордж Оруэлл хоть и иронизировал насчет тех и других («худшая реклама для христианства и социализма – их сторонники»), вряд ли предполагал, что ирония истории зайдет еще дальше. Зашла, однако. Объясняется это довольно просто.

Когда РПЦ под руководством энергичного патриарха принялась расширять свое влияние в обществе, она сделала это рука об руку с государством. И тем самым вольно или невольно вписалась в нишу, которую еще недавно занимал ее идеологический враг.

Главным в деятельности компартии был пафос единства с народом. Однако окончательно слиться с массами мешала гнилая интеллигенция. Поэтому партия всегда указывала народу на то, что интеллигенции доверять нельзя. И при любом удобном случае устраивала ей публичные выволочки. Нередко они были связаны как раз с искусством. Когда Никита Хрущев поносил на выставке в Манеже «абстракцистов и пидарасов», он ясно давал народу понять, что тот ему гораздо ближе, чем эти выродки. И, в общем, не грешил против истины. А заодно умело направлял народную ненависть на классово чуждые элементы. И вот когда патриарх Кирилл призвал церковь найти общий язык с народом, его подчиненные двинулись по проторенной дорожке. И легко этот язык нашли на почве совместной ненависти к вредному искусству.

В этом не было бы ничего удивительного, если бы не одно «но».

Христианское учение, которое исповедует церковь, ненависть как раз осуждает и призывает к согласию и любви. Которые как ничто другое пригодились бы обществу, где взаимные недоверие и злоба зашкаливают.

То, что происходит на Кубани, вряд ли является чем-то из ряда вон выходящим. Кто знает, сколько еще «станиц кущевских» поджидают нас на российских просторах. О высоком градусе ненависти свидетельствует не только разгул преступности, но и требования ужесточения наказаний, которые, как показывают опросы, раздаются со стороны подавляющего числа россиян. Тех же Pussy Riot хочет надолго оставить за решеткой практически половина страны.

И происходит парадоксальная вещь.

Когда церковь перестает заниматься тем, что ей на роду написано, нелегкий труд смягчения нравов берет на себя тот, кому это вроде бы несвойственно. Ироничная и избалованная городская молодежь и, страшно подумать, провокативное актуальное искусство.

Когда предъявленные авансом казачьи обиды улеглись и выставка «Иконы» все же открылась, выяснилось, что большинство ее экспонатов как раз о том, чего так не хватает нашему обществу. Над поднятыми к небу грустными лицами летают добродушные ангелы. За длинным столом собираются на трапезу дружные ребята апостолы. Святые выглядывают из нездешнего тумана. Переплетаются в причудливых комбинациях бесчисленные имена Божьи. Все говорит о вечных ценностях, хотя на новом и необычном языке. Но главное – это совсем не язык вражды, на котором сегодня предпочитает изъясняться церковное начальство.