Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Нелегальная перепись: якуты

04.04.2003, 18:12

Прямо при жизни своей человек способен побывать и в преисподней, и на небесах, и даже забраться туда, где, стиснутая небом и землей, томится душа его, пленница самопознания. Например, чтобы приобщиться к быту ада, случайно выкопанного человеком из земли, неплохо съездить в Норильск. Растревоженные экскаваторами демоны вывернули здесь наизнанку вечную мерзлоту и явили миру город из комаров, тлеющих на горизонте алых языков расплавленных недр, домов сатанинских расцветок, бесконечных труб, источающих стоны умерших, мужчин, наряженных к поминкам, и женщин, напрасно ждущих весны. Нескольких дней в Норильске вполне хватает, чтобы убедиться, насколько прекрасен и короток век человека и как бесконечны его страдания.

К небесам можно приблизиться, например, в горном Алтае, где ничто не имеет ни смысла, ни значения, потому что духовное меняется тут местами с материальным. Здесь горы говорят с людьми, вода отбирает их память, а деревья мыслят, как мудрецы. Алтай — граница земного и вечного, которую, можно почувствовать, но, к сожалению, нельзя окончательно переступить при жизни. За нее человека не пускает то, чего следует искать уже не в преисподней и не на небесах, а только лишь в единственном месте на земле —городе Якутске, столице загадочной страны Саха.

Сам я был в Якутске один-единственный раз и запомнил случившееся смутно. Пить я начал практически сразу, в первом попавшемся стоячем кафе на одной из двух площадей города. На улице было около пятидесяти градусов мороза, но вовсе не холод обратил мое внимание на преимущества водки, налитой в граненый стакан. Погода в Якутии вообще не ветреная и сухая, так что даже самая лютая зима переносится относительно легко. Однако нечто странное и неосознанное внутри меня само настояло на том, что запой только где-нибудь в Ростове служит ублажению плоти, а здесь он играет особую, мистическую роль медитации. Методичное разрушение собственного разума алкоголем сразу представилось мне трудной духовной работой, необходимой для постижения сути бытия.

Надо сказать, всего лишь за неделю я добился на этом пути очевидных успехов. Фрагментарно мне вспоминаются народная певица Эвенкии с гигантской сигарой и сервировочной тележкой, груженной строганиной, сон на полу в туалете президентской гостиницы «Тыгын-Дархан», выход на улицу в одной рубахе, посещение подсобки магазина «Водка» и падение на экспонаты краеведческого музея. Интересно при этом, что я явно участвовал в каких-то культурных событиях региона, поскольку однажды очнулся на диване в помещении картинной галереи и в компании чукотского оленевода Станислава Клемеля, исполнявшего при помощи бубна и голоса бесконечную гортанную песню «Пробуждение тундры». Он кричал, как обезумевшая белка, согретая весной, а я дико таращил глаза на плоские, расплывчатые лица якутов, с улыбкой разглядывавших меня через расщелины своих бездонных северных глаз.

С этого момента самым мучительным для меня стал вопрос, что они тут делают? Как попали эти люди на землю, гладкую от холода и сохраняющую в себе лед даже летом, когда в Якутске бывает до 50 градусов жары? Какое знание таят они здесь, где сознание не в силах противостоять природе и разум опаснее обморожения? Позже я даже интересовался вопросом и наводил справки в исторических источниках, считающих якутов потомками Сагайских и Красноярских татар, из-за междоусобиц переселившихся на север в 1200 году и смешавшихся с местными охотниками-эвенками. Однако я не воспринял это объяснение всерьез, поскольку верю, что человек вообще не в состоянии самостоятельно решить, где и как ему жить, ибо он не знает главного — почему он вообще живет.

Размышляя об этом сейчас, я думаю так: фокус в том, что якуты ступили в свое время на запретную землю. Туда, где лед и солнце хранят главную загадку мира, суть борьбы добрых духов айыы с дьвольскими замыслами духов преисподней абааhы. Туда, где все девять небес соединяются с подземным царством и порождают все три проявления бессмертной души кут и внутренней энергии сюр. Туда, где живут хитрая лисицы сасыл, медведь осе и гигантская железная птица Ексекюю. И за нарушение границы вечности природа спела якутам свою бесконечную, как пробуждение тундры, героическую песнь олонхо, и они больше никогда не смогли уйти отсюда. Они остались хранителями тайны, носителями главной записи, в которую верят все люди, но не умеют прочесть.

Ужас и прелесть этой тайны заключается в том, что ее никак нельзя выпытать у якутов. Они говорят на языке лисицы сасыл, а когда переходят на русский, становятся либо смешны, либо пьяны. Они могут это только спеть, но это лишает окружающих воли и сознания. То есть решения нет, но, к счастью, я затаил для себя один способ. Когда я вернулся из Якутска в Москву, в кармане я обнаружил хомус — главный музыкальный инструмент якутов, две скрюченные железки, а между ними гибкий стальной язычок.

У меня долго не получалось заиграть на нем. Я прикладывал его к зубам, дергал язычок, но звук получался ржавым, мертвым, как будто кто-то царапал железо. Но однажды от бесконечных вибраций мозг мой окончательно оторопел, отключился, глаза закатились и вместе с дыханием из меня начало вырываться нечто неведомое, страшное, более сильное, чем водка, и более важное, чем книга. Все невнятное, непостижимое, спрятанное во мне до времени судного дня, вышло вдруг наружу и голосом железной птицы Ексекюю остановило оторопевший от неожиданности мир.

Естественно, меня чуть было не выгнали из дому. Счастье ведь всегда так долгожданно и так неприятно жителям земли.

Автор — главный редактор еженедельника «Большой город»