Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Дефолт демократии

01.08.2011, 11:26

Георгий Бовт о деградации политики в США

Пока американский президент Обама пререкался с конгрессом на предмет того, как избежать первого в истории страны дефолта, весь мир, следя за схваткой с напряжением, уповал на то, что в самый последний момент, точно в голливудских фильмах, будет явлен happy end. Мол, американская демократия заточена на компромисс, в ней столько сдержек и противовесов, что здравый смысл в конечном счете должен взять верх над сиюминутными партийными разборками политиканов.

И действительно, к вечеру воскресенья появилась информация о том, что компромисс, наконец, достигнут: госрасходы будут сокращены на $2,4 триллиона в два этапа (специальная двухпартийная комиссия займется более детальными сокращениями после урезания первых 1,2 триллионов). Судя по предварительной информации насчет достигнутого в кулуарах конгресса компромисса, Обама сдал практически все свои основные позиции: он согласился на сокращения социальных программ. Республиканцам удалось отстоять все налоговые послабления: никаких новых налогов не будет. Если конгресс проголосует в понедельник за этот компромисс, достигнутый партийными лидерами, Америке удастся избежать дефолта. На этот раз. В числе прочих частностей нас может больше всего интересовать сокращение расходов на операцию в Афганистане и скорый вывод оттуда американских войск. После чего Афганистан с его так и не побежденными талибами станет проблемой соседних стран, но не американского бюджета.

В то же время нынешние острые дискуссии на тему дефолта в условиях жесткого цейтнота, при уже практически «упавшем флажке», показали, что демократия в той форме, как она сформировалась в последние лет сто, перестает быть такой уж эффективной формой решения тех проблем, которые встают как перед отдельными странами (будь то Греция, также балансирующая на грани дефолта, или США), так и перед человечеством в целом. В конечном счете, говоря о демократии как о крайне несовершенной форме правления, но лучше которой все равно никто ничего не придумал, политтеоретики даже и не пытались утверждать, что именно она венец человеческой цивилизации и на ней эволюция общественных форм организации и самоорганизации и закончится. И слава богу, что не пытались: она лишь преходящий этап человеческой общественной эволюции. И этот этап неизбежно будет сменен другим. Он будет предопределен новым уровнем развития информационных технологий, в том числе технологий контроля за человеческим поведением. Мы, конечно же, просто еще не знаем, как именно он будет выглядеть.

В конце концов, основная часть человеческих достижений была достигнута вне демократии вообще (до нее) и уж точно вне систем демократии эгалитарной, когда было на деле, по факту, установлено всеобщее, равное и тайное избирательное право.

В Америке это произошло на деле всего лишь каких-то несколько десятилетий назад: до той поры демократия была скорее элитарной, нежели эгалитарной. А разного рода манипуляции общественным сознанием оттягивали наступление того этапа, когда восторжествовавший, наконец, эгалитаризм начал грозить параличом всей системы.

Когда Америка еще только вступала в пору эгалитарной демократии, были времена расцвета среднего класса (а демократия и начиналась во всех странах прежде всего как политическое равноправие налогоплательщиков, сознательно и добровольно выражавших свою волю относительно того, как во имя всеобщего блага потратить собранные налоги), когда большая часть населения платила налоги, а самая богатая часть населения платила налоги, доходившие аж до 90%. Наверное, это и было время пика расцвета американской цивилизации.

Начиная с Рейгана (и кончая Бушем-младшим) был взят курс на снижение налогов, прежде всего для богатых (считалось, что это будет стимулировать экономику, но еще больше это начало стимулировать спекулятивный финансовый рынок) — теперь верхняя планка налогообложения не доходит и до 30%. Если бы Обама мог продавить свою любимую идею об отмене налоговых льгот для имеющих доход свыше 250 тысяч в год, никакой проблемы дефолта сейчас перед страной не стояло бы, свели бы концы с концами. Таких в стране – всего-то пара процентов. Но, напоминают республиканцы, именно они платят уже и так самую существенную часть всех налогов с физических лиц. И не хотят платить больше. Хотя бы потому, что чуть ли не половина населения налогов по факту вообще не платит. То есть вроде бы платит, но потом получает обратно от государства всевозможные социальные льготы либо на сумму своих налогов, либо даже больше. Получающих от государства помощь, как ни крути, в Америке 80 миллионов. Может, они пойдут поработают? Может быть. Но сначала они пойдут на выборы и отдадут свой голос. За кого? За того, кто предлагает им поработать и повысить налоги, или за того, кто предлагает сохранение всех льгот и еще в придачу гарантированное медицинское обслуживание? В прошлый раз большая часть из них отдала свой голос за популиста Обаму.

На все вышеприведенные аргументы есть, правда, масса контраргументов – по большей части про колоссальное расслоение американского общества, случившееся в последние 20–30 лет. Еще в 70-е годы нельзя было и помыслить, скажем, чтобы разрыв в доходах между топ-менеджментом какой-либо корпорации и зарплатой ее рядового сотрудника был больше чем, скажем, раз в девять-десять. Сегодня этот разрыв — десятки и сотни раз. Бонусы топ-менеджмента крупных корпораций просто поражают воображение. Претендентам же на пребывание в среднем классе надо сегодня работать все больше, в том числе сверхурочно, почти невозможна ситуация, когда зарплаты одного работающего в семье (если речь идет о семье обычного рабочего или служащего, женщины в таких семьях теперь почти поголовно работают, чего раньше в таких масштабах не было: не требовалось) было бы достаточно для обеспечения того же относительного уровня благосостояния, который был возможен в 60–70-е годы ХХ века. За последние десятилетия произошел одновременно и колоссальный разрыв в доходах, и рост числа государственных иждивенцев – людей, живущих поколениями на социальные пособия. Последних уже многие миллионы. Они плохая основа для «демократии среднего класса» (как обычно, собственно, и понимают демократию), но отличная масса для поддержки всевозможных популистских, в том числе безответственных, программ и инициатив. С другой стороны – все более безответственно себя ведущая экономическая элита, нацеленная на получение сверхприбылей в большой степени за счет финансовых спекуляций.

Обама попал в ту же ловушку, что и какое-нибудь греческое правительство, у которого, с одной стороны, есть осознание факта, что страна живет не по средствам, а с другой – возмущенные бунтовщики, они же избиратели, жгущие машины в ходе массовых беспорядков в знак протеста против так называемых непопулярных мер. Обаму призывают сокращать расходы на программы медобслуживания пожилых людей Medicare и программы социального страхования, но это значит пойти против тех людей, которые за него голосовали. И он хотел бы, чтобы они проголосовали за него в 2012 году. От того, что законодатели на сей раз «наскребут» за 10 лет $2,4 триллиона долларов, структурные проблемы общества и экономики никуда не денутся: страна в принципе продолжит жить не по средствам, и бесконечно долго это продолжаться не может. И против такой расточительно-самоубийственной жизни в системе демократии нет ровным счетом никакого противоядия.

В условиях современной демократии непопулярные меры – это, по сути, получается, все меры, направленные на повышение налогов, и вообще любые жизненные затруднения, даже если они вызваны объективной экономической ситуацией. Непопулярные меры невозможно «продать» на выборах, если они проводятся действительно прозрачно и честно, вообще невозможно «продать» ничего непопулярного. Опыт прямой демократии, в том числе добровольного самообложения на те или иные коммунальные и местные нужды показывает, что люди неохотно голосуют за собственные траты – и то лишь в случаях, когда они видят, на что конкретно идут их деньги, причем даже на эти цели они готовы жертвовать по минимуму. То есть идея налогообложения во имя абстрактного «всеобщего блага» стала по определению непопулярной.

Какое-то время из этой «демократической ловушки» в разных странах, осуществляющих масштабные преобразования, удавалось вырываться за счет того, что на политической авансцене появлялись масштабные лидеры, личности, которые могли идти против толпы, принимая на себя ответственность в том числе за непопулярные решения. Но время таких лидеров в мировой политике, похоже, окончательно прошло. Тот же Барак Обама никакой не Джон Кеннеди (сколь бы его ни рисовали таковым его апологеты). Его вообще бы не выбрали президентом, не будь он черным. Он зауряден по своим качествам, но сумел себя продать толпе. Стан его оппонентов-республиканцев ничем не краше. Они играют лишь на недовольстве тех остатков среднего класса, которым надоело платить за все и за всех, особенно за не изнуряющих себя трудовыми усилиями представителей нацменьшинств. В остальном дремучесть отдельных их «вождей» просто поражает. Но поражает по старым меркам. По новым же вполне подходит под деградировавший уровень политики, превратившейся в бессодержательное шоу времен всеобщей интернетизации, информатизации и «инфотеймента», когда простое, необразованное, безответственное большинство вольно навязывать свои вкусы и пристрастия. Обыватель не взыщет более сильных лидеров, ему подавай что попроще, попонятнее. И именно этот обыватель (а не берущая на себя лидерство элита) все более влияет на важные для отдельной страны и мира решения.

Платой за торжество эгалитарной демократии стала деградация политики, демократии и самого института политического лидерства. Платой стало низкое качество принимаемых решений. Безответственность во имя популизма. Преобладание сиюминутных целей и решений в ущерб стратегическому видению и планированию. Это и есть настоящий дефолт. И выход из него не может быть найден, увы, ни в кулуарных переговорах, ни в опросах общественного мнения, ни во всеобщем голосовании или на референдуме.