Безработная «двадцатка»

Большинство стран «большой двадцатки» испытывают проблемы с занятостью

У большинства экономически развитых стран мира высокие показатели безработицы. Решить эту проблему поможет появление новых рабочих мест и усиление мер социальной защиты, считают представители международных организаций. В России официальный уровень занятости населения близок к идеалу, но, возможно, занижен и к тому же, по мнению экспертов, не отражает серьезных проблем рынка труда.

На рынках труда всех стран «большой двадцатки» (G20) остаются проблемы, хотя тенденции на них различаются, прежде всего в зависимости от уровня экономического развития. И решение этих проблем невозможно без участия государственных структур, которые должны проводить свою макроэкономическую политику с учетом проблем занятости. Таковы тезисы представителей Международной организации труда (МОТ) и Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), высказанные 17 июля на пресс-конференции в РИА «Новости».

Безработица в странах G20

В состав G20 входят США, Евросоюз, отдельно Германия, Франция, Италия, Великобритания, Канада, Австралия, Япония, Китай, Индия, Корея, Аргентина, Бразилия, Мексика, Индонезия, Саудовская Аравия, Турция, Южная Африка и Россия. Уровень безработицы в этих странах очень различается. Если в Японии, Корее, Китае и Индии, согласно данным Международного бюро труда (МБТ), он ниже 5%, то

в Евросоюзе, Франции и Италии безработица находится на уровне 11—12%, в Южной Африке — 25,2%, а в Испании — 26,8%. При этом безработица среди молодежи в этих странах в среднем вдвое выше, чем среди взрослого населения.

По словам генерального директора МОТ Гая Райдера, в результате кризиса, который длится уже более 5 лет, незанятыми в странах G20 оказались 93 млн человек, что превышает численность населения Германии. В целом показатели безработицы пока так и не вернулись к докризисным уровням.

В 2012 году в экономически развитых странах «двадцатки» реальные уровни оплаты труда снижались, а в развивающихся падали темпы их роста и увеличивалось экономическое неравенство, заявил Райдер. Экономические власти стран G20 уже борются с ростом безработицы — в основном с помощью инфраструктурных проектов, стимулирующих появление новых рабочих мест. Принятые с 2010 года меры стоили странам «двадцатки» до 1% ВВП, а 2,5% «трудовых резервов» уже извлекли из них пользу, заявил генеральный директор МОТ. Но нужно увеличивать усилия, и резервы для этого есть. «Страны G20 реализуют целый ряд программ для генерирования новых рабочих мест, но МОТ считает, что есть необходимость в усилении этих действий», — отметил Райдер. Здесь поможет сочетание макроэкономических мер и политики, направленной на совершенствование мер социальной защиты, добавил он. Так, несмотря на бюджетные ограничения, властям стоит стимулировать капиталовложения в инфраструктурные проекты для увеличения количества рабочих мест. «Не важно, какой у вас бюджет, нужно инвестировать имеющиеся средства, и скромные затраты могут дать хорошие результаты», — присоединился к Райдеру генеральный секретарь ОЭСР Анхель Гуррия.

Низкие темпы экономического роста, высокая безработица, увеличивающееся неравенство, а также кризис доверия к государству, которое пока не в силах побороть последствия кризиса, создают взрывоопасный коктейль, предупредил он.

Удивительная на первый взгляд неоднородность ситуации с занятостью и безработицей даже в экономически развитых странах определяется в основном их экономической политикой.

Разные истории развитых стран

Основное влияние на занятость на данный момент оказывает политика государств по стимулированию экономики либо, напротив, жестких мер экономии, поясняет аналитик «Инвесткафе» Дарья Пичугина. «В Германии, наиболее успешной среди стран ЕС, безработица, по данным на конец мая текущего года, составляла 5,3%, при этом было зафиксировано снижение показателя по сравнению с апрелем, — отмечает она. — В Германию едут работать со всей периферии Европы, кроме того, страна остается привлекательной для традиционных мигрантов: из Турции, стран бывшего СССР».

Удовлетворительно обстоят дела и в США, где уровень безработицы составляет 7,6%, отмечает аналитик «Солида» Эльза Бикчурина.

«Снижение безработицы является одной из важнейших задач ФРС США, под которую регулятор реализует программы стимулирования экономики, и это в конце концов начинает приносить свои плоды», — считает она.

Европейский же Центробанк в рамках своего мандата крайне скуп на действия подобного рода и считает главной проблемой не ситуацию в сфере занятости, а уровень инфляции. По мнению ЕЦБ, действия, направленные на улучшения в реальной экономике, в том числе проведение реформ, должны осуществлять национальные правительства. Поэтому поддержка экономики осуществляется в основном в виде вербальных интервенций, которые помогают удерживать курс евро на высоком уровне, однако мало помогают, когда речь заходит о создании новых рабочих мест, отмечает Бикчурина. «Ситуация с безработицей наиболее остро стоит в странах еврозоны, сильнее других страдающих от долгового кризиса», — отмечает заместитель директора аналитического департамента «Альпари» Дарья Желаннова.

«Режим жесткой экономии, навязанный евровластями и МВФ в погоне за соблюдением финансовой дисциплины, довел безработицу в Португалии, Греции и Испании до 15—27%, что для любого государства равносильно катастрофе», — указывает Желаннова.

«В странах, проводящих политику экономии, число безработных растет, в том числе за счет сокращения количества госслужащих и закрытия малого бизнеса, который не может выдержать растущего налогового бремени», — добавляет Пичугина.

В будущем рынки труда не смогут остаться в стороне от общеэкономической конъюнктуры. Рост занятости будет сопровождать восстановление роста ВВП, ожидается, что оно произойдет не ранее второй половины следующего года, указывает Пичугина.

Но и определяющая роль экономической политики останется. «Для ФРС США уровень безработицы — это основной показатель, который определяет дальнейшую судьбу программы количественного смягчения, — отмечает Желаннова. — Пока не будет достигнут целевой уровень в 6,5% с нынешних 7,6%, Федрезерв обещает продолжать поддерживать экономику. Правда, не понятно, когда это произойдет».

«В США вброс денег в экономику стимулирует создание рабочих мест, так как компании рассчитывают на рост внутреннего спроса и соответственно увеличивают количество рабочих мест, — отмечает Пичугина. — Однако при малейшем признаке сворачивания данной программы идет обратная реакция».

Пока приоритеты в проблемных странах не сменятся с «затягивания поясов» на поддержание экономического роста и создание рабочих мест, ситуация не улучшится, социальные волнения продолжатся, считает Желаннова. «В целом как монетарное стимулирование, так и сокращение государственных расходов могут привести к восстановлению занятости, — возражает Пичугина. — Какая из политик станет в итоге более выигрышной, покажет только время».

Неоднозначная занятость в России

На фоне других стран, в том числе экономически развитых, ситуация в России с количественной точки зрения выглядит благостной. Уровень безработицы близок к ситуации полной занятости: 5,7%, согласно данным МБТ в I квартале, и 5,4% в июне 2013 года — по данным Росстата. Некий процент населения в каждый момент времени будет находиться в процессе перехода с одного рабочего места на другое. Либо впервые выходит на рынок труда или уходит с него в силу возраста. Поэтому при «полной занятости» безработица не равна нулю, и для России ее «естественный» показатель — 3—5%, оценивает ведущий научный сотрудник Института социально-экономических проблем народонаселения РАН, доктор экономических наук Майраш Токсанбаева.

«Официальный уровень безработицы отражает высокий уровень занятости, загрузку основных мощностей на уровне, близком к 100%, и обеспечивает высокую экономическую активность в сфере производства и услуг», — замечает Желаннова.

Впрочем, с цифрами может быть не все в порядке. «Поскольку пособия у нас очень низкие, а низкоквалифицированная работа, предоставляемая через биржу труда, не интересует наших граждан, официальная безработица, по моему мнению, не показывает реальной картины, — указывает Пичугина.

— На самом деле безработица у нас может быть гораздо выше официальных цифр, особенно среди молодежи в регионах».

Кроме того, вопреки сложившемуся мнению, «в тени» работают в России тоже немногие. По данным МБТ, в сфере «неформальной занятости» в 2010 году у нас находилось 12,1% работающих, в то время как в Турции и Китае их доля превышала 30% занятых в несельскохозяйственной деятельности, в Бразилии, Аргентине и Мексике в 2009 году — от 42 до 54%, а в Индии — 84%. «Конечно, можно было бы снизить эти показатели, но я бы сказал, что Россия — это не одна из тех стран, которая показывает самые высокие проценты в этом смысле», — оценил Гуррия.

По всей видимости, многолетний фискально-административный пресс и госпропаганда серьезно снизили неучтенную трудовую деятельность в России. Тем не менее чиновники по инерции продолжают пугать чудовищными цифрами теневой занятости, не согласующимися с данными международных организаций, и демонстрировать борьбу с ней. По данным вице-премьера Ольги Голодец, в России 38 млн человек трудоспособного возраста из 86 млн заняты в теневом секторе. А глава Минтруда Максим Топилин ранее сообщал, что министерство в 2014 году представит законопроект о легализации зарплат, кроме того, по его мнению, необходимо воспитывать в людях нетерпимость к нелегальной занятости, иначе эта проблема будет процветать, отмечает информагентство «Прайм».

Представители международных организаций тоже выступают против черного рынка труда, считают это «некачественной занятостью», при которой невозможно социально и юридически помогать работникам и от которой не получишь налогов. По словам Райдера, несмотря на глобальные проблемы с занятостью, «мы должны отказаться от тезиса, что любая работа хороша».

Но с качественной, структурной точки зрения рынок труда в России разбалансирован. Во-первых, у нас раздуты посреднические секторы — прежде всего торговый, в то время как занятость в обрабатывающей промышленности должна бы быть выше, считает Токсанбаева. Во-вторых, несмотря на низкую безработицу, есть дефицит квалифицированных кадров, а в последнее время растет недостаток и неквалифицированных, который частично компенсируется использованием труда мигрантов. «Проблема обостряется тем, что мигранты из стран СНГ готовы работать в худших условиях, за меньшую плату, без прав и без защиты», — добавляет Пичугина.

Дефицит рабочей силы возникает в силу географической неоднородности рынка труда. В глубинке, небольших городах не хватает прежде всего специалистов товаропроизводящих секторов, а также здравоохранения, отмечает Токсанбаева.

Еще одна проблема, по ее наблюдению, низкое качество вновь создаваемых рабочих мест. Процентов на 70 это места с невысокой квалификацией и зарплатой. И происходит еще один разрыв: образованные кадры продолжают выходить из учебных заведений, а большого спроса на них нет.

Перспективы рынка труда в России остаются неутешительными. «К сожалению, у нас экономические процессы очень сильно зависят от политической ситуации», — отмечает Токсанбаева. С ее точки зрения, надо развивать индустриальный сектор и, возможно, ввести так называемое распределение, чтобы специалисты ехали в глубинку. Но пока все заявления о том, что индустрию надо развивать, остаются разговорами, отмечает эксперт. «Для улучшения ситуации с занятостью в России необходим целый комплекс мер: жесткая политика ФМС, борьба с коррупцией, ограничение числа мигрантов на законодательном уровне, рост МРОТ и даже борьба с алкоголизмом», — считает Пичугина.