Цивилизация
Соседство частной галереи с большим государственным музеем дает владельцам первой немаловажное преимущество. Часть музейного потока посетителей может по инерции заглянуть и в близлежащее заведение со схожим профилем деятельности. Однако при очевидном плюсе подобного соседства в нем кроется и негативный момент. Зритель, только что побывавший в сокровищнице искусства, неизбежно будет сравнивать увиденное с галерейным репертуаром — и наверняка это сравнение будет не в пользу «частников». Так что выставка про Серебряный век, которая расположилась буквально напротив входа в Третьяковскую галерею, обречена на сопоставление с музейной коллекцией. Понятно, что шансов на победу в таком умозрительном конкурсе у нее нет. Но если отвлечься от географической близости к Третьяковке и рассматривать экспозицию как отдельное явление, то можно получить ничем не омраченное удовольствие.
Супружеская чета Валерия и Марины Мамонтовых увлечена коллекционированием довольно давно и явно не воспринимает это занятие в качестве «инвестиций в искусство».
По крайней мере здесь явственно ощутимо личное пристрастие владельцев и к эпохе, и к конкретным авторам. Это понятно хотя бы по обилию графики, которую ценят, скорее, подлинные любители, нежели случайно прибившиеся к коллекционерскому стану нувориши. Работы на бумаге, конечно, не столь эффектны, как живописные полотна в богатых рамах, зато в них порой даже лучше видны и признаки стиля, и живое чувство художника. Рисунки Филиппа Малявина, Константина Коровина, Петра Кончаловского, Алексея Кравченко, показанные на выставке, не отнесешь к разряду абсолютных шедевров, однако под рукой большого мастера едва ли не каждый клочок бумаги обретает значимость — и это в экспозиции очень проявлено.
Выставка, в принципе, получилась камерной, без претензии на всеохватность.
Однако здесь немало фигур, без чьего творчества пресловутый Серебряный век просто непредставим.
Шикарнейший этюд Михаила Врубеля «Групповой портрет. Чай», эскизы театральных костюмов от Льва Бакста и Александра Головина, изысканный зимний пейзаж раннего Роберта Фалька — из подобных деталей складывается впечатление об эпохе, которая как раз и стремилась к камерности, интимности, декоративности. И хотя хронология выставки захватывает и 1920-е годы, здесь все же не встретить революционных порывов и авангардного радикализма. Правда, имена завзятых авангардистов на этикетках встречаются — есть и Наталия Гончарова, и Аристарх Лентулов, и Александр Богомазов. Но их работы, угодив в лирический, «мирный» контекст, отчего-то перестают казаться образчиками «левого искусства» и обнаруживают свою декоративную природу. Внутренняя близость авангарда с декадансом не придумана парадоксалистами-искусствоведами и разглядеть ее удобнее всего именно в таких непафосных экспозициях.
Именно это качество и подразумевает помянутое в заглавии выставки «единство многообразия».
Самим художникам столетие назад представлялось иногда, что они между собой идейные противники, что их манеры несопоставимы и противоположны — а потом оказывается, что общего у них почему-то больше, чем различного. И киммерийские акварели Максимилиана Волошина могут прекрасно уживаться с размашистыми этюдами Коровина, а рисунок Врубеля легко соотносится с графической композицией Лентулова.
Надо полагать, этот эффект случается не от постмодернистской нашей всеядности и неразборчивости. Просто время все действительно расставляет по местам и предлагает иную оптику. Нам не увидеть искусство Серебряного века глазами его современников, однако и они его не сумели бы увидеть нашими. Эта тривиальная мысль здесь становится на удивление актуальной.
