Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Претензии вассалов

Петр Бологов о том, кто будет править Москвой через сотню лет

Молодежный форум «Селигер-2009» в Тверской области Валерий Шарифулин/ТАСС
Молодежный форум «Селигер-2009» в Тверской области

История знает немало примеров, когда один, не самый значительный по территории и населению регион начинал постепенно доминировать, претендуя на все большую и большую власть в стране. Иногда эти попытки заканчивались для страны-сюзерена печально, но часто погибали и неблагодарные вассалы.

Нынешняя территория России, а уж тем более территория бывшей Российской империи, к настоящему времени растерявшая большинство национальных окраин, складывалась веками. Причем процесс этот происходил не всегда безболезненно, как, например, присоединение районов Крайнего Севера и большей части Сибири.

За отдельные регионы русскому государству приходилось вести кровавые войны — не все народы жаждали идти под власть московского царя-императора.

Реклама

Впрочем, даже войдя в состав империи или став данником Москвы, а впоследствии Санкт-Петербурга, некоторые нацменьшинства получали такую власть во всем государстве, как, например, курляндцы и прочие остзейцы при Анне Иоанновне, что вся Россия словно превращалась в вассала одной из своих территорий.

Однако Российская империя была все же централизованным государством, а рокировки хозяин – вассал чаще всего происходили в странах, имевших конфедеративное или федеративное устройство с ростом сепаратистских настроений в регионах. По сути, в древности именно выход на первые роли одного из субъектов сложившегося государственного альянса наряду с иноземным вторжением был главной причиной свержения той или иной династии.

Парфянское царство, контролировавшее к III веку огромные области Центральной Азии и составлявшее конкуренцию Риму на Ближнем Востоке, представляло как раз пример конфедерации полунезависимых племен, одно из которых — парсы, — постепенно распространив свое влияние на сопредельные территории, в конечном счете одолело и центральную власть. При этом новая Персидская империя Сассанидов фактически повторяла границы Парфии, однако ее правители в значительной степени унифицировали государство вокруг иранской народности и зороастризма, и прежними вольностями ее регионы уже не пользовались.

Аналогичной, но еще более аморфной конфедерацией был в XIX веке Германский союз, пришедший на смену отжившей свой век Священной Римской империи.

До поры до времени лидирующее положение в нем занимала наследница последней — габсбургская Австрия, имевшая статус мировой державы и контролировавшая большинство крупных немецких княжеств (Баварию, Саксонию, Ганновер и пр.), кроме Пруссии. Но не из Вены, а из Берлина, бывшей столицы княжества Бранденбург (его объединение с Пруссией произошло в начале XVII века), ходившего сотни лет в вассалах Священной Римской империи, началось создание единой Германии. Понадобился для этого только один человек — Бисмарк.

Минский Китай (XIV–XVII века), напротив, был централизованным государством, где власть пыталась взять под контроль все сферы жизни общества. Всесилие чиновников привело к разложению государственного аппарата, тотальной коррупции и бесконечным вооруженным конфликтам на окраинах империи.

Лидер вассального Мин племенного союза маньчжуров Нурцахи, изрядно потрепав северные области империи, был тем не менее призван в столицу — Пекин, получил аудиенцию у императора и объявлен «полководцем тигра и дракона» (не путать с «пехотинцем Путина») на государственном жалованье. Впоследствии это не помешало ему, воспользовавшись смутой в Китае, двинуть соплеменников на юг и разгромить династию Мин, став основоположником маньчжурской империи Цин.

Поводом для вторжения лидер маньчжуров счел старые обиды, причиненные ему Пекином.

Потомки Нурцахи довершили завоевание страны, сформировав Китай приблизительно в тех границах, в которых мы его знаем сегодня. При этом в созданной ими империи маньчжуры, которые составляли абсолютное меньшинство населения, занимали привилегированное положение, образуя костяк армии и структуры государственной власти.

Да, собственно, и Чингисхан в начале своей политической карьеры был вассалом хана кереитов Ван-хана, улус которого стал одним из первых приобретений будущего «покорителя вселенной». В вассальных отношениях к государству Аскапоцалько находились и ацтеки, впоследствии покорившие его.

Ассийрийское государство, по размаху своих завоеваний считающееся одной из первых империй в истории человечества, тоже начинало как вассальная область державы Митанни.

В итоге Ассирия приняла самое активное участие в расчленении территории бывшего сюзерена.

Впрочем, случаев, когда выступления вассалов заканчивались совсем иначе, чем в истории с Парфией или империей Мин, тоже хватает.

Уэльс и Шотландия веками бились за свою независимость от Англии, но в результате их национальная гордость удовлетворилась собственными сборными по футболу и регби.

Хотя Шотландия, возможно, еще получит второй шанс.

У Португалии с первого раза тоже не получилось. Еще будучи зависимой территорией королевства Галисия, Португальское графство в 1071 веке из-за постоянных мятежей против центральной власти было ликвидировано. Однако уже 20 лет спустя, вновь обретя прежний статус, но уже в составе Кастилии, местный граф Генрих Бургундский поспешил объявить себя королем.

Однако чаще всего центральные власти просто разоряли непокорную территорию, а ее земли делили между более лояльными клиентами или с соседними государствами

Так, например, поступили король Франции Людовик XI и император Священной Римской империи Максимилиан с Бургундией, после того как одолели ее своенравного герцога Карла Смелого.

Попутно заметим, что одна из первых запротоколированных в истории битв — сражение при Кадеше между фараоном Рамсесом II и хеттским царем Муваталли в 1296 году до нашей эры — была схваткой за вассалитет над многочисленными мелкими государствами на территории современной Сирии.

Часто вассалу удавалось отстоять свою территорию, используя сложности сюзерена: так, на рубеже XII–XIII веков от Византии отпали Болгария и Сербия, продолжившие свое независимое существование до турецкого завоевания.

В начале XIX века Дания, признавшая себя банкротом по итогам войн с Англией, отказалась от Норвегии в пользу Швеции. Норвежцам это не понравилось, и они избрали своим королем датского кронпринца, чьи полномочия оперативно свернули вторгшиеся шведские войска. И еще почти сто лет норвежцы жили под шведской короной (хоть и с собственной конституцией), пока не обрели своего монарха и королевство.

Рокировка между вассалом и его господином, как правило, сопровождалась междоусобными войнами.

Хотя иногда представители того или иного региона получали власть над всем государством без особого кровопролития, если не считать крови, пролитой при дворцовых переворотах. Похожих примеров не счесть в истории Византии, где были продолжительные (причем едва ли не самые успешные) периоды господства императоров-армян, многолетние царствования басилевсов Исаврийской (Сирийской) и Македонской династий.

Во множестве случаев господствующий класс полиэтнического государства, как в Цинской империи, вовсе не представлял основную национальность этой страны. Турки-османы в Османской империи, норманны в Англии времен Робин Гуда или Ричарда Храброе Сердце, норманны в Сицилийском королевстве, ацтеки в своей империи, тюрки в империи Великих Моголов — все они были нацменьшинствами на контролируемых ими территориях. В Австро-Венгрии немцы составляли самую большую этническую группу, однако их была всего четверть от общего населения империи.

Не реже встречались случаи, когда ключи государства находились в руках представителей и иной национальности, и иной веры, чем та, которую исповедует большая часть населения. Яркий пример тому — государства крестоносцев, особенно образовавшиеся после падения Византии в 1204 году: Латинская империя, Афинское герцогство и прочие, или Арабский халифат в первый период своего существования. В конце концов,

и Сирией с 1970 года до начала гражданской войны управляли, по сути, мусульмане-алавиты, которых в стране менее 10% от общего числа населения.

О том, какую роль играли в России немцы, уже упоминалось. Во многом их влияние было сильно преувеличено последующими поколениями, однако в некоторых сферах, например военной, немцев было превеликое множество, в пропорциях явно превосходившее число славных представителей этого народа среди других подданных российского императора. В историко-литературном сборнике «Русский архив» за 1869 год приводится такая шутка: «Вновь назначенному воинскому начальнику, который любил преимущественно все русское, представляются штаб-офицеры его корпуса. Следуют вопросы и ответы:

«Как зовут?» — Багговут.
«А его?» — Дистерло.
«Ну а их?» — Дидерих.
«Кто же он?» — Якобсон.
«Ах мой Бог!» — Я Олтрог.
«Как же вас? — Адеркас».

Своеобразная ситуация сложилась и в СССР, который, как известно, являлся «братством народов», где все были равны, только некоторые «братья» были более равны, чем другие.

Каждая из союзных республик без исключения старалась завоевать как можно больше пространства на властном Олимпе, но удавалось это, разумеется, не всем.

Традиционно преуспевали представители Украины, кавказских и прибалтийских республик. Позиции Средней Азии, которая только начала выходить из тени к концу 1970-х, были серьезно подорваны «хлопковым делом», за которым последовала перестройка, а потом и развал Союза. Бытует мнение, что само это «дело» было частью противостояния азиатской и кавказской групп влияния при Кремле.

В сегодняшней России нельзя не отметить все возрастающее влияние представителей кавказских республик, особенно Чечни. При этом стоит обратить внимание и на среднеазиатское направление. На данный момент узбеки — самое быстрорастущее в численности национальное меньшинство России, представляющее опять-таки вассальные территории тех стран, чьими преемницами считает себя РФ. И если допустить, что в нашем государстве в будущем может прийти к власти какой-то регионально-национальный клан, то это могут быть как чеченцы или дагестанцы в ближайшей перспективе, так и узбеки с таджиками — в более далекой.

В конце концов, и предшественники «третьего Рима» меняли своих хозяев не единожды.