Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Навстречу выборам: без слова «Путин»

18.10.2007, 20:32

Шел я надысь (Парфенов мне объяснил, это то же самое, что намедни, только более простонародно) мимо музея Ленина (а может, его уже закрыли, и я так называю здание по старой памяти?) и увидел стайку бодрых старушек. Они были одеты весьма демократично — в платочках, сильно неновых платьях и нитяных чулках. И пели, нестройно конечно же, белогвардейскую песню «Сотня юных бойцов на разведку в поля поскакала».

Я ее слышал в Штатах в исполнении скаутов из русского лагеря. Песню эту после красные переделали для своих целей, как известно, но это неважно. Вместо деникинских войск вставили буденновские. Все в дело пущено! Даже и сами буденновки, пошитые еще при царе и называвшиеся богатырками. И шинели с красными полосками, символизировавшие рыцарские доспехи. Не успели армию переодеть в новую форму... Сейчас в очередной раз переодевают, чтоб китель был без нагрудных карманов, а то неудобно ордена навешивать — интересно, за что их собираются раздавать, кто заложил в бюджет (из которого пошивается обмундирование) рост героизма? Так, надеюсь, успеют переодеть в этот раз.

Короче, стоят бабушки, я на них глазею. Заметив мой интерес, две ко мне подлетают со своими детскими красными флажками.

— Что, вы заинтересовались? Идите к нам!

Бабушки были, кажется, точно не в себе: нашли куда звать. И кого.

— Нет, — говорю, — я просто смотрю на электорат Зюганыча. И мне приятно видеть вас, бабушек.

— Приятно?

— Ну да. Приятно думать, что через 5–10 лет у красных не будет электората. Ничего личного, чтоб вы были здоровы, это просто социология.

— Вы не то что-то говорите. Мы вам сейчас объясним, как надо, и вы все поймете.

Я медленно иду себе своей дорогой, а бабушки рядом со мной, мы как бы в колонне, только я без флажка. Они агитируют меня за советскую власть. Кто постарше, и так все помнит, а молодые все равно не поймут... Наконец одна из бабушек шепчет мне на ухо:

— Постойте минутку, не уходите, а я эту сумасшедшую прогоню. Она совсем уже рехнулась, такое несет.

Она точно скоро вернулась, отогнав свою товарку чуть не пинками.

— Теперь могу вам наконец все рассказать как есть... Вам надо в Мавзолей ходить, хоть раз в неделю. Мы ходим и там подзаряжаемся космической энергией. Это замечательно! А вот еще хочу вам показать...

Бабушка достала из кармана контейнер от киндер-сюприза, с дыркой, из которой торчал шнурок длиной так сантиметров 20.

— Это чтоб будущее узнавать. Я беру за конец шнурка, чтоб эта штуковина свободно болталась, и задаю маме покойной вопрос какой-нибудь. Если маятник слева направо качается — это значит да, а если взад-вперед — то нет. Она все знает! Вот, дарю вам. Пользуйтесь на здоровье...

— Ну что вы, бабушка, как же я у вас такую ценную вещь заберу... Как же вам ваша мамаша эсэмэски будет слать с того света? Нет-нет, оставьте себе. Вам, небось, нужнее.

— Да вы за меня не волнуйтесь, — добро улыбнулась бабушка. — У меня еще есть, — он сняла с плеча рюкзачок и раскрыла его. Он был весь набит пустыми желтыми яйцами со шнурками.

Так что, Геннадий Андреич, имейте в виду: у вас все яйца в одной корзине.