Слушать новости
Телеграм: @gazetaru

Как клюшка на балу

02.11.2010, 20:28

Божена Рынска о неуклюжих московских балах

Неделя выдалась на удивление «бальной». Деми Мур и Эштон Катчер прилетели на благотворительный бал «Российских ассамблей», а посол США Джон Байерли показал в Спасо-хаусе демоверсию булгаковского бала Воланда. Но, прежде чем начать повествование новое, хотелось бы исполнить маленькое «возвращаясь к напечатанному» — была такая рубрика в советских газетах.

На прошлой неделе мы, затаив дыхание, следили за корректным визитом президента Медведева на день рождения к Никите Михалкову. Как удалось выяснить, город не перекрывали потому, что Дмитрий Медведев шел в гости пешком. От Кутафьей башни до ГУМа его бережно сопровождал счастливый Михаил Куснирович. Ну хорошо, с логистикой разобрались, Маркс пришел пешком, но где же, где, допытывались читатели, был его брат Энгельс?! Спешим успокоить дорогих читателей: брат Энгельс никуда не делся. Никита Михалков, как выяснилось, справлял два дня рождения. Один — для всех — в ГУМе. Туда дошел президент Медведев. А второй — для узкого, почти семейного круга — в ресторане «Мясной клуб». И вот там-то, среди приглашенных в близкие, и был замечен Владимир Путин. Кстати, и близкий к Михалкову Владислав Сурков тоже никуда не делся: на этом вечере он сидел с премьером чуть ли ни за одним столом.

Ну, с разными степенями близости к Михалкову разобрались. Теперь переходим к бальной программе. Балы наши люди давать не умеют. Видимо, культура утрачена безнадежно, и настоящий бал, как английский газон, должно двести лет возделывать, чтобы он наконец стал правильным.

Как бы я ни ворчала на балы, тенденция положительная есть. Впервые на бал «Российских ассамблей» прибывали настоящие большие звезды, а гостей не надо было заманивать: ровно в семь часов отутюженная публика в black tie толпилась в предбаннике, то есть, пардон, в предбальнике отеля «Ритц». Деми Мур и Эштон Катчер должны были вот-вот появиться. Гости мусолили в руках бокалы с шампанским, то и дело порывались спуститься на первый этаж отеля, чтобы, не дай бог, не пропустить пришествие.

Деми Мур со своим пупсом все не шли. Зато те, кто спустился их караулить, могли наблюдать прелестную жанровую сценку из московской светской жизни. В «Ритц» медленно входила Светлана Бондарчук в вечернем платье, и, как на заклание, она вела упирающегося мужа Федора. Муж Федор старательно не наступал на шлейф жены, попутно что-то бубнил и хватался за любую возможность притормозить. «Слушай, так нечестно, — расстроенно сказала жена. — Мы же по-честному договорились. Я с тобой на день рождения, а ты со мной — сюда». «Вот я и здесь», — мрачно отвечал Федор. На полпути Федор Бондарчук предпринял еще одну попытку зацепиться — в этот раз за Валдиса Пельша, не зная, что тот собирается вести благотворительный аукцион. Господин Пельш быстро оценил ситуацию, уцепился за господина Бондарчука в ответ и стал настойчиво продавать ему клюшку хоккеиста Овечкина за пятнадцать тысяч долларов.

Госпоже Бондарчук удалось протянуть кота за хвост еще полчаса. За это время по громкой связи дважды приносили извинения за то, что Деми Мур и Эштон Катчер задерживаются. На последнем объявлении Федор Бондарчук опять радостно сказал «Вот!» и вприпрыжку пустился вниз по лестнице. «Я с душой отрабатывала, а ты... нет, Федя, незачет, два — ноль, — резюмировала Светлана и вдруг с ужасом добавила: — А ведь действительно, чуть не купили эту клюшку...»

Меж тем не пускать в зал было уже невозможно — многие могли последовать примеру Бондарчуков. И организаторы распахнули двери бальной залы. Под наяривающий оркестр гости стали рассаживаться. Ужин официально начался. Пианист Юрий Розум заиграл Шопена. Под Шопена хорошо пошли соленые грибочки. Время надо было растягивать, и Розум взялся за Рахманинова. Грибы к тому времени кончились, и под Рахманинова гости дожевали зеленые листья, перемешанные с малиной.

Горячее по графику обещали без двадцати девять. В половине десятого стало уже несмешно и голодно. Злость на Деми Мур сменило полное к ней равнодушие. И когда наконец две голливудские звезды, две светлых повести появились в зале, встретили их вяло и раздраженно. Деми Мур и Эштон Катчер воцарились за столом, но горячее опять не принесли: предстояли показы спонсоров — Escada, чья новая владелица Мегха Миттал была на этом ужине, и ювелирного дома Сartier. И, пока по подиуму шагала скучная добротная мода для тетенек, почти все столы чехвостили Деми Мур. Выяснилось, что она прилетела в Москву в шесть утра, а вовсе не прямо с самолета неслась на бал. Также рассказали, что она часто срывает график и что в Петербурге, куда она приезжала на открытие бутика Cartier, она тоже обошлась с расписанием небрежно, но из-за крепкой, слаженной работы организаторов гости этого не заметили. Кстати, именно Cartier был одной из причин задержки. Деми Мур принесли пять пар серег, она долго не могла подобрать что-нибудь такое же субтильное, как она сама, подходящее к ее маленьким ушкам. В итоге, она надела серьги с каскадом из белых и желтых бриллиантов, которые назывались «шампанское».

Когда ни шатко ни валко вечер добрел до аукциона, Деми Мур и Эштон сказали речь примерно следующего содержания: «Два года назад мы были в Камбодже и были поражены, сколько детей там занимаются проституцией. Совсем маленькие дети! И тогда мы подумали, почему бы нам этим не заняться!» Зал грохнул от хохота. «Заняться этой проблемой!» — уточнил переводчик. Эштон Катчер напрягся и, поблагодарив за представление, сказал: «Надеюсь, вы не говорили о нас гадостей». Надежда его была напрасной.

Начались торги. Зал к тому времени перегорел. Клюшку хоккеиста Овечкина продали только $4 тыс. (надо было все-таки додавливать Бондарчука). Часы Cartier ушли за смехотворную для подобного аукциона цену — $2 тыс. Мероприятие медленно и упорно двигалось к провалу. Но все спасли лоты с личным участием звезд. За танец с Эштоном Катчером эротическая фотомодель Ольга Родионова выложила 32 000 долларов. А Деми Мур ангажировал клиент Cartier Олег Шелягов. Ближе к утру Деми Мур, Эштон Катчер и особо стойкие гости отправились в клуб Soho Rooms, где вовсю шла предхеллоуинная вакханалия.

В эту же ночь в Москве, где балы, вообще-то, дело нечастое, господин посол США Джон Байерли устраивал у себя в Спасо-хаусе прием в «ознаменование 75-й годовщины бала в Спасо-хаусе, который вдохновил Михаила Булгакова» — именно так и было сказано в пригласительном.

Одна из самых ярко прописанных сцен в романе «Мастер и Маргарита»— бал Воланда. Как известно, у этого вымышленного бала был реальный прототип. 22 апреля 1935 года в этом же особняке посол США Буллит давал большой прием по поводу национального праздника. Были приглашены деятели культуры и искусства — Мейерхольд и Райх, Берсенев и Гиацинтова, Таиров и Алиса Коонен. Государственные деятели Бухарин, Тухачевский, Буденный и Радек. А из литераторов пригласили Булгакова.

Бал Буллита описан в дневнике Елены Сергеевны Булгаковой. А кроме того, подробности можно почитать в дневнике поэта Леонида Латынина. Там есть описание и того бала, и нынешнего: latynin.livejournal.com.

Для тех кто ленится ходить по ссылкам, напою, как Рабинович. В трех словах: Москва в тридцатые годы светскими мероприятиями литераторов не баловала, и потому посольский бал — с птицами, бассейном с шампанским, морем тюльпанов и роз — Булгакова впечатлил. Прошло 75 лет, американцы решили повторить знаменитый бал, правда, в уменьшенной, «сувенирной» версии: вместо живых птиц с приема Буллита — бумажные и тряпичные. Вместо бассейна с шампанским его демоверсия — маленькое настольное корытце с пенной струйкой. Ну и булгаковский камин, из которого в романе вылетали мертвецы, тоже оказался его нанокопией.

Заграница толк в балах понимает, в отличие от нашей светской жизни там в чести костюмированные приемы. Приглашение в Спасо-хаусе сообщало, что приветствуется военная форма или одежда в стиле 30-х. Но гостей, среди которых были банкир Петр Авен, политолог Глеб Павловский, писатель Юлия Латынина, поэт Леонид Латынин, режиссеры Светлана Врагова и Михаил Левитин, это не прельстило. Единственным, кто подошел к выбору костюма ответственно, был американский миллиардер российского разлива Лен Блаватник. Он разгуливал в маршальском костюме тридцатых годов, и оставалось только гадать, на каком аукционе и за сколько он его достал.