Потеря первого лица

24 апреля исполнилось 20 лет институту президентства России. Юбилей прошел совершенно незамеченным, и это вполне естественно. Потому что в России до сих пор нет ни института президента, ни вообще институтов власти — есть лишь их пустые словесные обозначения.

Пост президента России был создан как пост высшего должностного лица и главы исполнительной власти одной из советских республик — РСФСР. Вопрос о введении президентства в РСФСР был включен в качестве дополнительного на знаменитом горбачевском референдуме 17 марта 1991 года о судьбе СССР. 24 апреля того же года Верховный совет РСФСР принял закон «О президенте РСФСР». На основании этого закона 12 июня 1991 года проводились первые и последние президентские выборы в еще советской России, которые выиграл Борис Ельцин.

Формально президенты были и в Советском Союзе —так называли в народе председателей президиума Верховного Совета. Власти у них никакой не было (за исключением Брежнева, некоторое время совмещавшего этот пост с реально главной в стране должностью генерального секретаря ЦК КПСС). Среди советских «президентов» попадались весьма колоритные персонажи. Например, Михаил Калинин, прозванный всероссийским старостой и запомнившийся отречением от собственной жены, арестованной по приказу Сталина. Или Никита Подгорный, чья пещерная дремучесть на фоне считавшегося интеллектуалом главы Совета министров (как мы бы сейчас сказали, премьер-министра) Алексея Косыгина породила серию забавных анекдотов. Но

главная традиция, заложенная в советское время и печально продолжающаяся в нынешней России, — дискредитация сути институтов власти, полная зависимость полномочий каждого института от человека, занимающего данный пост, и общего персонального расклада в правящей верхушке.

Первым советским вождем мы привыкли считать Ленина, который, выражаясь языком современных институтов власти, был лишь главой правительства, а не государства: президентом при Ленине поначалу был Яков Свердлов. При этом формально высшим органом власти вообще считались Советы народных депутатов. С момента прихода к власти Сталина реальными руководителями страны до распада СССР оставались первые секретари ЦК КПСС, позднее именовавшиеся генеральными. Однако и люди, занимавшие в разное время эту должность, имели несопоставимо разные степени власти: у Сталина ее по факту было очевидно больше, чем у Хрущева или Брежнева, попавших на главный пост в стране в результате подковерных интриг в руководстве партии и потому зависимых от расклада сил в Политбюро. Хрущева так и вовсе свергли в результате «дворцового переворота». И это стало единственным случаем, когда советский вождь не умер на своем посту, вплоть до Горбачева, в правление которого умер сам Советский Союз.

В России в отличие от СССР за конкретной партией не закреплена конституционно роль «руководящей и правящей силы», как это было с КПСС. Но при этом, как и в Советском Союзе, ни один институт власти не определяет круг реальных полномочий людей, занимающих конкретные посты в государстве.

Скажем, премьер Владимир Путин отличается по влиянию, власти, возможности принимать решения от премьера Михаила Фрадкова, как лев от комара. Более того, в 1999 году премьер Путин по реальной власти был несопоставимо слабее премьера Путина в 2011-м. Когда Путин был президентом, администрация президента фактически подменила правительство, став основным «центром тяжести» в управлении страной. Сейчас правительство как минимум сопоставимо по влиянию с администрацией президента Медведева, а сам президент Медведев не сопоставим не только с президентом Путиным, но и с премьером Путиным.

В отличие от ельцинских времен не имеют никакого значения руководящие посты в обеих палатах парламента. При Ельцине парламент был местом для дискуссий и реальной оппозиционной исполнительной власти политической силой. Сейчас это «овощи, которые тоже будут мясо» из известного анекдота про визит Путина с руководством «Единой России» в московский ресторан.

Постоянное «мерцание» полномочий конкретных институтов власти происходит в рамках неизменной по существу Конституции 1993 года. То есть по закону Россия все та же ярко выраженная президентская республика, где президент намного сильнее парламента и правительства. По факту же Россия сейчас премьерско-президентская республика (причем нынешняя конструкция власти — правление беспартийного тандема, один из членов которого, тем не менее, возглавляет формально правящую, но не имеющую полномочий по управлению страной партию, — вообще нигде не прописана). И совершенно непонятно, как изменится система управления страной после президентских выборов 2012 года. Лично я думаю, что президентом станет Путин и мы забудем слово «тандем». А правительство вновь может стать придатком кремлевской администрации. Если все же теневые провластные группировки (а условный «Сечин» — такой же институт власти, как премьер или президент) захотят видеть в президентском кресле не Путина, возможны любые варианты трансформации влияния главных институтов управления страной. Такая ситуация означает, что в России произошла форменная потеря первого лица. Общество фактически не знает, кто реально правит страной, независимо от фамилий президента и премьера. Эта

максимально замутненная схема власти вкупе с дискредитацией важнейшего для любого цивилизованного государства инструмента выборов позволяет первым лицам государства уходить от ответственности за свои действия и делать власть совершенно бесконтрольной.

Российскую монархию, где институты власти были куда более явными (хотя бы институт императора), это не спасло. Советский Союз с его желеобразной и мутной структурой власти просуществовал и вовсе сущий миг по историческим меркам: 70 лет — одна не самая длинная человеческая жизнь. У России в ее нынешнем виде есть реальные шансы закончиться еще быстрее.