Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Вытравим – и поставим

24.04.2007, 19:19
НАТАЛИЯ ГЕВОРКЯН

Он влез на танк в 60 лет – поздновато для таких упражнений. Многие ли из нас способны в 60 переломить себя, а уж тем более страну, историю, мир? Он умер в 76 – рано. Между этими двумя событиями прямая связь.

Я не буду считать ошибки Ельцина. Столько охотников это сделать, что даже тошно.

Мы, журналисты, наделали ошибок, наверное, не меньше, чем он – в его эпоху, вместе с ним, рядом с ним, по отношению в том числе к нему и к себе, но всегда под его прикрытием. Битый и перебитый прессой, Ельцин оказался самой надежной, самой верной и самой незаменимой «крышей» для свободного слова. Ни один человек в его окружении – ни те, кто были моложе, ни только что взошедшие капиталисты, ни реформаторы, ни даже бывшие журналисты, писавшие ему книги, – никто так свято и с таким уважением не относился к своему народу, имеющему неотъемлемое право на честную, разностороннюю, открытую и свободную информацию. Реальная свобода слова в России просуществовала коротких девять лет с момента, когда Ельцин отбил страну у ГКЧП, и до момента, когда он передал ее в руки наследников ГКЧП. Она утонула вместе с «Курском» — во всяком случае, для тех, кто является потребителем только основных государственных и проправительственных каналов телевидения и радио, то есть для абсолютного большинства населения.

И странным образом этот эрзац вместо нормальных СМИ, как говаривал его знаменитый оппонент Лукьянов, это постельцинское выхолощенное информационное пространство послало ему последний печальный привет.

У меня есть несколько вопросов:

1. Как могло произойти, что страна 12 дней не знала, что ее первый президент лежит в больнице в тяжелом состоянии? Эта же страна еще несколько лет назад чуть ли не в прямом эфире наблюдала за состоянием здоровья Ельцина, когда ему делали операцию на открытом сердце. Во всех цивилизованных странах немедленно сообщают об изменении состояния здоровья президентов, хоть трижды бывших.

2. Почему мы узнали о соболезнованиях других президентов в адрес нашей страны до того, как услышали хоть какие-то слова от собственного президента? Может быть, президент, публично назвавший главной геополитической катастрофой века бескровный развал СССР, за что Ельцину еще поставят памятник, слишком долго взвешивал, что сказать? Или хотел сначала прочесть телеграммы иностранных коллег, чтобы почувствовать интонацию, с которой мир провожает первого президента России?

3. Что произошло в промежутке между первым решением не откладывать президентское послание в среду и ограничиться минутой молчания через две минуты после начала послания и решением объявить национальный траур в среду и отложить послание? Как вообще кому-то могло прийти в голову, что ежегодное послание, которое уже не первый год без всякого реального повода откладывается по несколько раз, иногда чуть ли не на месяц, должно читаться в момент смерти президента, пусть и бывшего, в траурные дни?

4. Что за странная спешка? Вы когда-нибудь видели, чтобы прощание с лидером страны, да и вообще с кем бы то ни было, начиналось вечером после 16.00? То есть люди будут прощаться с президентом вечером и ночью? Ночью? Что за дикость? Почему нельзя было все сделать нормально – с утра, даже если на следующий день, и пусть бы люди шли, сколько хотели. И приехавшие лидеры бы прошли – их бы пропустили, в конце концов. Кто принял такое решение – семья, власть? Почему мы ничего не знаем?

Он рано ушел – во всех отношениях, этот удивительно мужской мужчина, этот невероятный политик, этот строитель-разрушитель, этот бывший партномеклатурщик-рыночник. И даже после смерти он остался реформатором. Ведь у нас с похорон предпоследнего генсека - еще в СССР - не хоронили первое лицо страны. А с Ельциным прощаются так, как прощались с царями в той России, век назад, — в церкви. Вот такая очередная загогулина в судьбе человека, взорвавшего Ипатьевский дом, и возвращающего России традицию, похороненную под обломками этого дома. С ним прощаются в церкви, а не в колонном зале Дома Союзов, откуда очередного советского небожителя везли «к стенке» — Кремлевской стене, главному кладбищу страны. Царей, правда, и хоронили в соборах. Бориса Николаевича же повезут на Новодевичье и похоронят неподалеку от Хрущева, тоже давшего стране оттепель и тех самых «шестидесятников», которые стали опорой ельцинской оттепели.

Без него стало опасно пусто, ему не суждено было иметь преемника. Действительно, как сказал Владимир Путин, «благодаря воле и прямой инициативе Бориса Ельцина была принята новая Конституция, провозгласившая права человека высшей ценностью. Она открыла людям возможность свободно выражать свои мысли, свободно выбирать власть в стране…» Справедливо. Я очень надеюсь, что Ельцин не увидел, как ровно в тот момент, когда он попал в больницу, если верить его врачу, людей молотили по башке в столице России за попытку реализовать те самые права, которые дарованы им ельцинской Конституцией. Я надеюсь, что этого он не видел. Хватит с него.

Дедушка сделал для этой страны все что мог – он дал нам право называться свободными людьми в свободной стране. И за это мы ему тоже поставим памятник. Вот буквально вытравим из себя раба — и тут же поставим.