Более того, по данным Reuters, сделка состоялась только благодаря личному участию российского президента Владимира Путина и премьер-министра Индии Нарендры Мори, которые договорились увеличить сумму до $12,9 млрд (изначально Essar оценивалась в $5,7 млрд).
Речь идет о 100% Essar, таким образом, 49%, на которые претендует «Роснефть», будут стоить около $6,32 млрд. Однако, как сообщала российская компания, цена пакета будет определена исходя из фактического значения чистого долга и чистого оборотного капитала в момент закрытия сделки.
Учитывая эти факторы, сумма сделки, как ожидается, составит уже $3,5 млрд.
Кстати, еще в начале 2015 года индийские СМИ сообщали, что стоимость 49% могла достигнуть и $8 млрд. Рыночную стоимость Essar сейчас рассчитать невозможно, так как компания на бирже не котируется (в конце прошлого года она провела делистинг). В «Роснефти» сообщение Reuters о роли Саудовской Аравии комментировать отказались.
По словам ведущего эксперта Союза нефтегазопромышленников России Рустама Танкаева, оценка в $12,9 млрд близка к справедливой. Дело в том, что главный актив Essar Oil — нефтеперерабатыващий завод в Вадинаре является одним из самых технологически развитых НПЗ в мире.
Саудитам, с одной стороны, интересен такой актив сам по себе, а с другой — им невыгодно, чтобы в него вошла Россия. Дело в том, что нефтяная стратегия Саудовской Аравии заключается в демпинге, благодаря которому саудиты наращивают свою долю рынка. У России (в частности, «Роснефти») стратегия принципиально другая. Глава «Роснефти» Игорь Сечин в конце октября говорил, что компания расширяет свое присутствие не с помощью демпинга, «в отличие от некоторых конкурентов», а за счет установления партнерских отношений и создания совместных предприятий с ключевыми потребителями нефти. «Мы выстраиваем глобальные интегральные цепочки», — сказал Сечин.
Собственно, «Роснефть» еще в 2015 году договорилась с Essar о поставках 100 млн тонн нефти в течение десяти лет.
По словам Рустама Танкаева, большинство саудитов прекрасно понимает ущербность демпинговой политики, так как она не способна обеспечить стабильную долю рынка в долгосрочной перспективе.
«Тот, кто получит Essar, получит 15%, а в перспективе 30% индийского рынка нефти и нефтепродуктов, — говорит эксперт. — А это на сегодняшний день самый быстрорастущий рынок в мире».
Но здесь возникает вопрос глобального сотрудничества России и Саудовской Аравии по стабилизации нефтяного рынка. С одной стороны, РФ и СА с начала года единым фронтом выступают за то, чтобы заморозить уровень добычи нефти, что должно привести к росту котировок. С другой — реальных мер принято так и не было. Причем саудиты уже дважды обращались к России с предложением даже не зафиксировать, а сократить добычу (на 5 и на 4%), но Россия на это пойти отказалась.
Предполагается, что окончательное решение по заморозке должно быть принято в ходе встречи ОПЕК 30 ноября.
Кстати, в 2015 году саудиты прямо говорили, что играют на понижение с тем, чтобы вытеснить с рынка нефтедобывающие проекты с высокой себестоимостью производства. В частности, назывались США, Канада, Россия и Бразилия. Причем игра на понижение со стороны саудитов фактически продолжается и сейчас.
