«Платил 500 рублей»: фотограф признался в создании детского порно

Петербургский фотограф сознался в хранении порно с воспитанниками детдома

В Санкт-Петербурге началось рассмотрение судом дела против фотографа Александра Брыкова, которого обвиняют в изготовлении порно с воспитанниками детского дома и сексуальном насилии над ними. Свою вину он признал частично, заявив, что интимная близость с детьми у него была «по обоюдному согласию». Эксперты отмечают, что в детские дома в России не контролируются обществом, насилие процветает во многих учреждениях, а воспитанники зачастую не могут рассказать о своих травмах до тех пор, пока не покинут интернат.

18 сентября Невский райсуд Санкт-Петербурга начал рассмотрение уголовного дела в отношении фотографа Александра Брыкова. Мужчину обвиняют в изготовлении порноматериалов и сексуальном насилии над детьми.

По данным следствия, в 2005-2008 годах Брыков приводил в свою квартиру несовершеннолетних воспитанников детского дома и заставлял их сниматься в порнографических фильмах.

На заседании 55-летний Брыков частично признал свою вину по статье УК РФ «Изготовление и оборот материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних». При этом он полностью отрицает обвинение по статье «Насильственные действия сексуального характера».

Как сообщил журналистам один из потерпевших, который присутствовал на судебном заседании во вторник, Брыков заявил, что «действия сексуального характера совершались по обоюдному согласию и насилия не было».

Одним из главных свидетелей по делу Брыкова является 27-летний Яков Яблочник — бывший воспитанник «Центра для детей-сирот, оставшихся без попечения родителей № 8» (бывший детский дом №10).

По его словам, в 2005 году учительница из детдома привела его и еще одного воспитанника на квартиру к Брыкову на Ленинском проспекте. Женщина сама нашла в газете объявление о том, что для съемок требуются мальчики в возрасте до 17 лет. Друг Яши двухчасовой «кастинг» не прошел, а вот его самого Брыков согласился снимать.

Яблочник рассказал о своей истории в интернете несколько лет назад. Именно после его открытого письма правоохранители обратили внимание на детский Центр №8. После опроса Яблочника следователи вышли на других воспитанников интерната, которые рассказали им ужасающие подробности своей жизни рядом с воспитателями-педофилами.

В конце апреля 2017 года по обвинению в сексуальном насилии над детьми были задержаны и арестованы сразу пять человек, связанных с интернатом. Одним из них стал 70-летний Станислав Виноградов, который был награжден званием «Заслуженный учитель России» в 2008 году. На момент задержания Виноградов работал методистом в 565-й школе. В рамках дела также были арестованы 46-летний старший воспитатель и бывший замдиректора детского дома Михаил Елин, 41-летний сотрудник социальной гостиницы для сирот «Мечта» Кирилл Покалюк и два выпускника детдома.

На данный момент СК уже завершил расследование уголовного дела, и подозреваемые вместе с адвокатами знакомятся с материалами уголовного дела. Александр Брыков также попал в число подозреваемых по этому делу.

Кроме того, СК подозревает бывшего директора детского дома Наталью Федорову в том, что она не отреагировала на сообщения о насилии над воспитанниками учреждения.

Яков Яблочник стал единственным из потерпевших, кто открыто заявил о совершавшихся над ним преступлениях. Другие бывшие воспитанники детдома также давали показания следователям, однако они не стали раскрывать свои имена, поскольку не хотят огласки.

Яблочник на протяжении двух последних лет дает интервью журналистам и подробно описывает, что происходило с ним в детском учреждении. «Когда мне было 13 лет, к нам стал приходить бывший выпускник детдома, который сейчас работает в социальной гостинице «Мечта». Сначала он уединялся с 11-летним Русланом. Потом со мной.

Первый раз это случилось в общем туалете. Он уводил меня в соседние дома, на чердаки, снимал сауны, просто уводил в парадные и заставлял заниматься с ним сексом. За одну встречу платил 500 рублей»,

— приводит его слова kp.ru.

Яков отметил, это продолжалось до тех пор, пока он не выпустился из интерната.

Воспитатель стояла и смотрела

В последнее время российские СМИ захлестнула волна новостей о бесчеловечных порядках в детских домах. При этом такие учреждения являются закрытыми, поэтому о педофилии, дедовщине и отмывании денег общественность и правоохранители часто узнают уже после того, как преступления становятся массовыми.

В феврале этого года СК РФ возбудил уголовное дело после того, как стало известно о том, что воспитанников Лазурненской школы-интерната в Челябинской области регулярно насиловали.

Все началось с того, что один из потерпевших мальчиков признался приемным родителям в том, что его и еще нескольких воспитанников насиловали некоторые преподаватели детдома и посетитель по имени Сергей, общавшийся с мальчиками в так называемом гостевом режиме. Спустя некоторое время другой усыновленный воспитанник школы поведал приемным маме и папе точно такую же историю. Тогда несколько родителей скоординировались и решили срочно действовать: рассказы мальчиков совпадали до мельчайших деталей.

По словам детей, 51-летний мужчина, которого воспитанники называли Серега, вывозил сирот на пикники, жарил с ними картошку, угощал конфетами, шампанским и сигаретами, а после этого насиловал в кустах.

Приемные мамы утверждают, что руководство школы участвовало в организации «пикников». Это подтвердили сами подростки, которые видели, как Серега и его приятель расплачивались с воспитателями.

Когда одна из семей обратилась к директору интерната за объяснениями, та попыталась списать все на бурную фантазию подростка — дескать, дети с такой трудной судьбой склонны привирать и выдумывать всякие небылицы.

Дети рассказали, что одна из воспитательниц лично приводила их к «Сереге и его другу», а потом просто стояла и смотрела, как их насилуют. Кроме того, по словам потерпевших, воспитатели Лазурненской школы запугивали детей, чтобы они не смели ничего говорить посторонним людям.

«Сын после того, как решился мне все рассказать, подошел и сказал: «Знаешь, мама, я так боялся! Они говорили, что утопят меня в озере или закроют в психушке на всю жизнь», — сообщила журналистам мама другого мальчика.

В 2010 году 17-летний воспитанник детского дома №105 в Кемерове опубликовал в интернете видеообращение, в котором рассказал о том, что администрация учреждения ставит детям ложные психиатрические диагнозы, замалчивает факты дедовщины между детьми и случаи изнасилований. Так, по его словам, в 2009 году старшие воспитанники детдома изнасиловали 13-летнего мальчика, и об этом в учреждении «знали все». Когда 17-летний подросток рассказал об этом директору и замдиректора, ему посоветовали «не выносить сор из избы».

Он также обратился к правоохранителям, в частности в прокуратуру. Как рассказал воспитанник учреждения, на время, когда в детдом приехали следователи, мальчика, которого изнасиловали, «просто закрыли в психушку», как и самих насильников.

Когда история набрала обороты и о ней рассказали федеральные СМИ, бывший на тот момент детским омбудсменом Павел Астахов взял под личный контроль вопрос с детдомом №105. При этом воспитанник детдома рассказывал, что на него постоянно оказывают давление воспитатели и администрация, обвинявшие его в том, что тот обижает младших воспитанников, принимает наркотики и бьет учителей.

Меньше прав, чем у зеков

Случай в воспитанником кемеровского детдома стал своего рода исключением, поскольку обычно дети, которые еще являются воспитанниками детского дома, боятся говорить о том, что происходит в стенах учреждений. Булат Мухамеджанов, юрист правозащитной организации «Зона права», которая работает в том числе с воспитанниками детских домов, пострадавших от насилия, отмечает, что несовершеннолетним жертвам насилия крайне сложно донести до правоохранителей всю правду о преступлениях взрослых.

«В случае с питерским детдомом большую роль сыграло то, что один из потерпевших был совершеннолетнего возраста, и он имел возможность свободно говорить о том, что там происходило. История об интернате в Челябинской области тоже вышла на поверхность благодаря тому, что детей взяли в приемные семьи, и уже после этого они рассказали о том, что творилось в детдоме своим приемным родителям», — пояснил он в беседе с «Газетой.Ru».

Кроме того, отмечает Мухамеджанов, информацию о насилии над детьми в интернатах очень трудно проверить, поскольку такие учреждения являются еще более закрытыми, чем тюрьмы.

Общественная наблюдательная комиссия (ОНК) имеет право свободно посещать колонии, чтобы следить за соблюдением прав заключенных, при этом в России не существует организации, которая смогла бы контролировать детские дома и, если потребуется, защищать детей.

Мухамеджанов подчеркивает, что СК и прокуратура чаще всего узнают о фактах насилия над детьми в интернатах уже после того, как преступления совершились.

«Нередко это происходит после того, как информация появляется в СМИ, — пояснил он. — Проблема еще и в том, что очень часто законным представителем воспитанников является директор детдома. Понятно, что если в учреждении происходит преступление, то он не горит желанием допускать правозащитников в детдом и позволять им выяснять всю правду о жизни детей».

С Мухамеджановым соглашается руководитель фонда «Право ребенка» Борис Альтшулер, который также подчеркивает, что проблема насилия над воспитанниками детдомов в стране «очень распространена».

Эксперт уверен, что есть эффективное средство, которое сможет защитить детей, оставшихся без родительской опеки, — принять закон об общественном контроле детских интернатов. Альтшулер рассказал «Газете.Ru», что в 2012 году такой законопроект был одобрен президентом и единогласно принят в первом чтении Госдумой.

«Инициатива предполагала, что общественные контролеры, которых назначает общественная палата РФ могут посещать детские интернаты без предупреждения и в сопровождении доверенных специалистов — бухгалтеров, психологов, психиатров. Эта комиссия могла бы проверить документацию, посмотреть медицинские дела воспитанников, пообщаться с ними в присутствии психолога, но без законного представителя — директора детдома», — пояснил эксперт. Однако закон не был принят.