«Мы формируем культуру, где каждый будет филантропом»

Вице-президент РМК о работе социально ориентированного бизнеса в России

Пресс-служба РМК
Как бизнес в современной России становится все более социально ориентированным, почему филантропия уже является залогом успеха крупных компаний и с какой целью в этом процессе участвует молодежь в интервью «Газете.Ru» рассказала вице-президент по кадровой политике и социальной ответственности Русской медной компании Анна Шабарова.

--На полях Петербургского экономического форума у Русской медной компании было подписано соглашение с Росконгрессом об объявлении номинации «Лучшие социальные практики развития регионов» и выделении средств на социально важные проекты. Как появилась сама идея такого проекта?

Реклама

— Для нас эта история началась два года назад, когда мы впервые объявили конкурс среди учеников школ на территориях присутствия Русской медной компании. Условие было следующим: дети могли представлять свои проекты, идеи по строительству новых площадок, создания зон отдыха и других объектов, улучшающих жизнь в городе, исходя из суммы в 250 тысяч рублей. Что можно сделать в пределах такой сметы? Как оказалось, немало.

Дети очень активно откликались, мы взялись претворять их идеи в жизнь и очень скоро поняли, что это важная и нужная работа. Получается, что за небольшие деньги - по сравнению с глобальными целями и задачами проектов Русской медной компании - мы достигаем значимых результатов, мы действительно делаем окружающую среду для наших сотрудников лучше и при этом создаем хорошую репутацию самой РМК. При этом, что важно, благодаря такой обратной связи все преобразования проводятся именно в тех местах, где это действительно необходимо.
Проекты, которые присылают к нам на конкурс, нередко потом включаются в стратегические планы развития того или иного города. Некоторые из них уже воплощены в жизнь.

Такая обратная связь важна для всех – мы получаем сигналы от жителей территорий присутствия РМК, видим их надежды и чаяния, а они, в свою очередь, видят, что нам не все равно, что мы меняем их жизнь к лучшему.
Сейчас, после подписания соглашения с Росконгрессом, этот детский конкурс вырос уже в нечто большее – теперь в нем могут участвовать все жители нашей страны...

--Ваш проект «Измени свой город к лучшему» реализуется именно в небольших городах?

--Да, речь идет в основном о городах с населением от 10-ти до 50-ти тысяч человек, где одним из самых крупных предприятий – или даже самым крупным, а иногда и единственным - является предприятие Русской медной компании.

Если говорить о конкретных проектах конкурса, в заявляющихся «на воплощение» очень много спортивных объектов. Это строительство спортивных площадок, спортивных мини-объектов и сооружений. Также значимую часть составляют проекты по поддержанию комфортной психологической ситуации в школах. Это создание классов релаксации, зон отдыха, игровых. Немало проектов по облагораживанию территорий школ и мест массового посещения. Как правило, в любом городе заявляются проекты восстановления памятников, посвященных героям Великой Отечественной Войны.

Достаточно проектов и о восстановление библиотек, их наполнение, помощи детским студиям и театрам. Были интересные проекты, связанные с созданием классов «под открытым небом», с оборудованием классов в школе, с закупкой специального оборудования, микроскопов, 3D-принтеров и прочей техники.

--Сколько тратит РМК на эти цели? Есть ли у компании какой-то лимит на социальные проекты?

--Лимита не существует. Если проект находит отклик в сердце наших акционеров, то ограничений нет: мы охотно помогаем. Иногда это индивидуальный подход – мы помогаем конкретным семьям, которые находятся в сложной ситуации, людям, которые нуждаются в нашей поддержке, в других случаях помощь мы оказываем целым территориям.

В прошлом году на реализацию социальных программ в городах и территориях своего присутствия РМК направила 930 млн рублей.
У нас, есть отдельный блок работы, связанный со строительством социальных объектов. Так, в мае в Екатеринбурге начала работу Академия единоборств. Затраты на его строительство, закупку оборудования, оснащение и т.п. превысили 900 миллионов рублей. Сейчас у нас в процессе реализации находятся еще несколько подобных крупных социальных объектов. В том числе, например, торгово-развлекательный центр в Карабаше. Он обойдется РМК, по предварительным оценкам, примерно в 260 млн рублей., ФОК в Коркино 220 млн. руб., Бассейн в Варне (Челябинская область) 240 млн. руб.

Учитывая масштабы строительства, в этом году на социальные программы, полагаю, будет потрачено около 2 млрд рублей.

--Все объекты, которые строит РМК, затем по факту остаются в собственности компании или переходят на баланс города, муниципалитета? Ведь мало построить, например, торговый центр, нужно обеспечивать его эксплуатацию

--Вы правы. Эксплуатационные затраты тоже никто не отменял.

Пока все объекты, которые мы возвели, остаются в собственности РМК. У нас нет планов передать их на баланс муниципалитета.
Мы строим объекты на очень высоком уровне, следовательно, и их обслуживание обходится недешево. Мы это понимаем, и эту нагрузку также берем на себя.

Помимо самого содержания объекта мы нанимаем штат сотрудников, который необходим для его полноценной работы, и выплату им заработной платы и все остальные расходы также обеспечиваем мы. К примеру, в Карабаше все посетители нашего спорткомплекса, как взрослые, так и дети, занимаются бесплатно. Помимо этого, мы оказываем финансовую поддержку для проведения различных соревнований и турниров, помогаем нашим спортсменам ездить на конкурсы в другие города .

--Вы стараетесь концентрировать эту работа на каком-то определенном направлении или каждому направлению уделять понемногу внимания? Есть какое-то направление, которое РМК рассматривается для себя как приоритетное?

--Особенностью социальной политики нашей компании является то, что нет такого спектра человеческой жизни и человеческих интересов, в которых бы мы не участвовали.

Территорий много. Мы не давим на предприятия на территориях, не навязываем им сверху тех или иных программ. Мы ждем от них предложений. И ответственно на это реагируем.

--Это довольно большая работа и дополнительная нагрузка. А что эта социальная активность дает самой РМК?

— Дело в том, что мы не видим свою компанию - современную, технологически развитую, в которой работают грамотные специалисты - как оазис среди пустыни. Мы не просто добываем и производим медь, медь-дело нашей жизни и мы стремимся развивать жизнь вокруг дела, которым занимаемся.

Назовем это - социальные инвестиции. Они не окупаются в материальном выражении, но это и не является нашей целью. Вложения в социальное развитие, поддержка городов, где мы ведем бизнес, создание благоприятной среды для наших сотрудников и их семей – это то, что имеет особое значение. Такие инвестиции приносят моральное удовлетворение. Это и есть подход социально ответственной компании.

--Получается, филантропия – это часть имиджа компании или это все-таки такая философия ведения бизнеса?

--Это часть нашей стратегии. То, без чего в настоящий момент цивилизованный бизнес, наверное, не может существовать в долгосрочной перспективе. Мы не можем не откликаться на проблемы, которые существуют в городах нашего присутствия, а у местных властей часто не доходят руки до каких-то проблем да и бюджет весьма ограничен. Некоторые проблемы в наших малых городах копятся еще с советских времен. Кто-то должен их решать. Наши предприятия, как правило единственные, кто могут «подставить сильное плечо местному сообществу и муниципалитету». Беды территории мы воспринимаем как собственные. И мы не можем оставаться в стороне.

По мере своих возможностей мы решаем эти задачи. Однако, к сожалению, на уровне государства сейчас нам не хватает законодательной базы, позволяющей более эффективно и системно вести эту работу.

--Почему?

--Например, мы по своей инициативе, пытаемся восстановить дороги Карабаша. Я не утрирую-именно восстановить, так как они в плачевном состоянии. На проектирование дорог потребуется примерно 120 млн рублей. Мы проектируем дороги, оплачиваем эту работу, а в дальнейшем готовые проекты заявляем на государственное финансирование и реализацию. К сожалению, на сегодняшний день у нас в стране нет правовой базы, позволяющей гарантировать реализацию проекта, в подготовку которого мы вкладываем средства. По сути, мы это делаем на свой страх и риск.

Тем не менее Мы верим, что в итоге спроектированные дороги будут построены. С подобным сталкиваются и другие предприятия-меценаты. Думаю, желающих помочь территории было бы в разы больше при хорошей нормативной базе и бюджеты были «выравнены под нужды территории». То есть необходим механизм предоставления государственной гарантии воплощения проекта.
Со временем законодательство выйдет на эту стезю, это неизбежно при высоком уровне развития гражданского общества, когда взаимодействие крупного бизнеса, администраций территорий и местных сообществ будет приветствоваться и поощряться государством.

--Вы говорили, что проекты часто представляют сами жители территорий. А что делать, если их предложения недостаточно проработаны? Сталкивались ли вы с этим?

--Да, конечно. В Русскую медную компанию каждый день поступают до 40 проектов, далеко не все они оказываются реализуемы. У нас индивидуальный подход: иногда нужно дать людям платформу для работы – как говорится «не рыбу, а удочку» – чтобы они доработали свой проект или нашли другой путь его реализации, и мы даем. Но порой нам приходят просто письма с криками о помощи, например, от семей, которые борются с болезнью близкого. Горе дезориентирует людей, и тут, как вы понимаете, уже не до удочек, мы подключаемся к проблеме и делаем все, что в наших силах, чтобы помочь людям.

Есть благотворительный фонд Русской медной компании, который ориентирован, в первую очередь, на помощь детям, больным онкологическими заболеваниями и нарушением органов слуха. Мы очень много уделяем внимания этой деятельности. Есть определенные бюджеты на покупку слуховых аппаратов, на поставку оборудования, на помощь онкобольным детям. Помощь оказана более 2 000 детей. У нас постоянное взаимодействие с онкологическими центрами Екатеринбурга, Челябинска. Мы взаимодействуем с другими благотворительными фондами, когда, например, уже собрана часть средств на лечение ребенка, но еще не хватает всей суммы на лечение, а время в такой ситуации самый дорогой ресурс, и мы направляем средства.

Как у вас лично сложилось впечатление, на каком уровне в России сейчас находится именно это направление - социально ориентированные компании, которые занимаются помощью и поддержкой населения? Что нужно сделать, чтобы бизнес более активно вовлекался в эту работу?

В настоящий момент, мы с вами создаем эту историю, находимся в начале «золотого века» возрождения филантропии, благотворительности, именно социально ответственных подходов бизнеса.

В стране формируется новая культура, в которой, я надеюсь, каждый из нас будет филантропом. То есть совершенно каждый будет волонтером, будет помогать кому бы то ни было.

И это все совершенно укладывается в наш геном. Россия поколениями жила помощью друг другу. И никак по-другому в наших суровых условиях не выжить. Мы движемся в рамках исторического вектора.

И знаете, я сегодня даже не уверена, что был временной провал в этой работе. На самом деле люди всегда помогали друг другу, и в советские времена однозначно это было.

Может быть, об этом не говорили особо. Было модно же: сделал дело – и молчи. Делай добрые дела и бросай их в воду. И только сейчас мы об этом заговорили. Мы как бы вышли из подполья, наконец-то. Почему? Наверное, первый раз заговорив об этом, в какой-то момент каждый из нас понял, что дальше уже идет «эффект домино»: это становится нужным, интересным всем. Это подхватывается – и дальше транслируется другими в доступном для них объеме.

Главное, чтобы все были сопричастны к этому процессу. Ты как часть целого ощущаещь себя гораздо комфортнее, чем если бы ты был один. Один в поле не воин в России.