— В России есть песня с такой строчкой: «Капитан, капитан, улыбнитесь, ведь улыбка — это флаг корабля!» Вы же не улыбались, когда выходили из СИЗО, как мне рассказали в Greenpeace. Почему? Вы не были рады свободе? — У меня голова шла кругом, так что я просто старался не упасть. Я был действительно счастлив оказаться на свободе. Это был чудесный момент.
Думаю, что, вероятно, я не уеду из России, пока он не будет освобожден из тюрьмы. Я думаю, все из Arctic 30 (название команды ледокола. — «Газета.Ru») чувствуют то же самое.
— Оператор радиорубки Колин Рассел оказался единственным, кого оставили под стражей. Казалось, судья сначала не понял, что надо всех отпустить. Почему, на ваш взгляд, так произошло? — Колин не был арестован во второй раз, ему было отказано в освобождении под залог. Мы верим, что это было ошибкой. Сегодня состоятся слушания по его делу, и мы надеемся, что ему будет изменена мера пресечения на залог (в четверг суд рассмотрел жалобу адвокатов на продление срока содержания радиста под стражей, и Рассел был освобожден под залог. Общение с Уилкоксом состоялось буквально за час до этой новости. — «Газета.Ru»). Он столкнулся с теми же обвинениями, как и каждый из нас. Я думаю, единственное, что повлияло, — его дело было рассмотрено первым на слушаниях о продлении содержания под стражей в Санкт-Петербурге.
— Вы, наверное, совершили десятки поездок вместе с активистами Greenpeace на их акции. Было ли у вас предчувствие, что в этот раз все обернется таким образом? — Мы проводили аналогичную акцию в прошлом году без каких-либо жестких действий со стороны российских властей (в августе 2012 года шесть активистов Greenpeace забрались на борт нефтяной платформы «Приразломная» и провисели там 15 часов. — «Газета.Ru»).
Когда нас обвинили в пиратстве, мы были совершенно потрясены, потому что мы не делали ничего, что можно назвать пиратством. Мы всегда осторожны в наших действиях, и они всегда мирные, ненасильственные. Мы никогда не причиняем вред чужому имуществу. Мы были там, потому что бурение в Арктике — безумие,
и не только в российской части, но везде в Арктике. Мы проводим акции во всех странах, против всех компаний, которые пытаются бурить в хрупком мире Арктики. Это слишком рискованно, и надо оставить эту нефть в земле, если мы хотим предотвратить катастрофические изменения климата. Есть более эффективные решения. Если Россия отремонтирует все старые ржавые и дырявые трубопроводы, то это позволит сэкономить столько нефти, сколько утекает из труб каждый год! И не было бы никакой необходимости подвергать риску нефтяного разлива хрупкую среду Арктики.
— Прокуроры обвинили вас в отказе остановиться после требования пограничников. В итоге суд оштрафовал вас. Почему вы решили не останавливаться? — Мы не думали, что российская береговая охрана имела полномочия захватывать нас в открытом море. В территориальные воды России мы не заходили. Но этот штраф заплачен.
— Что думает и чувствует капитан, чей корабль берут на абордаж? — Ты теряешь контроль, и это не очень хорошее чувство. Такое уже случалось раньше и может повториться опять. Но мы не ожидали, что нас захватят подобным образом в международных водах, да к тому же когда мы не представляли никакой угрозы.
— Российские читатели уже знают, что арест ледокола Arctic Sunrise стал вторым по жестокости ответом властей на акции Greenpeace. Другое судно Greenpeace — Rainbow Warrior — было взорвано французскими спецслужбами в 1985 году. Где вы были в момент взрыва? Как это происходило? — Я спал в каюте. Все началось без четверти двенадцать, почти в полночь.
Французские агенты использовали очень мощные бомбы, им было безразлично, убьют ли они всех на корабле. Фотограф Фернандо Перейра был единственным на борту, у кого были дети — двое детей. И его гибель сделала дыру в их жизнях, которую уже было невозможно излечить полностью.
Судно затонуло напротив дока за две минуты.
— Кто управлял Arctic Sunrise во время буксировки ледокола в Мурманск? Вы или пограничники? — Морские пограничники. Мы отказались помогать им управлять судном после незаконного захвата в международных водах. Даже Международный трибунал ООН по морскому праву признал, что захват нашего ледокола был незаконен.
— Вы были первым, кто поднялся на борт ледокола с момента вашего прибытия в Мурманск и ареста. К тому моменту судно было осмотрено следователями. Что вы увидели на корабле? — Я был на судне во время осмотра, но находился под арестом. Оно слишком долго простояло без надлежащего ухода, я беспокоился об этом. Мы надеемся, что ледоколу будет разрешено в ближайшее время покинуть Россию, как того потребовал трибунал ООН.
— Что было самым сложным в СИЗО Мурманска?
— Сложным было понимание, что нам грозит от 10 до 15 лет лишения свободы — такое наказание было предусмотрено за пиратство. Но относились к нам в СИЗО справедливо.
— Есть ли отличия между изоляторами Мурманска и Санкт-Петербурга? — На прогулке во двориках питерского изолятора можно было увидеть небо, в Мурманске этого не было. И это была огромная разница.
— Сейчас у вас новая мера пресечения — залог. Есть ли требования от следователей? Можете ли вы выезжать из России? Или вы обязаны находиться внутри страны? — На данный момент мы должны оставаться в Санкт-Петербурге. Но поверьте мне, ни один человек не жалуется! Санкт-Петербург — прекрасный город, и я намерен увидеть немного больше. Но мы все надеемся, что скоро окажемся дома с нашими семьями.
— Вам вернули паспорт и другие документы? Я знаю, что Greenpeace договаривается о выдаче транзитных виз для всех освобожденных. Если вы получите визу, поедете ли вы на Рождество домой? — Оказаться дома на Рождество — это был бы чудесный подарок. Мы полны надежды, но пока нет никаких признаков, что это может произойти.
У нас есть паспорта, но наши кошельки, банковские карточки, кредитки и другие документы нам не вернули.
— Что вы собираетесь делать в Санкт-Петербурге? Были ли вы раньше в этом городе? Это город с большой историей. — Я был здесь в 1989 году на втором Rainbow Warrior (это судно было построено после подрыва первого. — «Газета.Ru»), но у меня не было времени, чтобы сойти на берег. Мне бы хотелось увидеть крейсер «Аврора», Эрмитаж, в котором хранится большая коллекция картин американского художника Рокуэлла Кента. Это красивый город, и задержаться здесь на некоторое время — не самая ужасная вещь в мире.
