Попались на инсайде

Близок финал в расследовании одного их самых крупных мошенничеств на фондовом рынке США

,
Фото: Reuters
Бывший аналитик корпорации Goldman Sachs Group Евгений Плотников признался в торговле инсайдерской информацией. Это ставит точку в расследовании одной из самых масштабных мошеннических схем на фондовом рынке США.

К завершению подходят разбирательства по одной из самых масштабных и продуманных мошеннических схем на Уолл-стрит. Еще один ее участник — наш соотечественник Евгений Плотников — признал, что участвовал в торговле инсайдерской информацией.

Деятельность мошенников привлекла к себе внимание правоохранительных органов в 2005 году, вскоре после того как компания «Reebok» объявила о ее поглощении фирмой «Adidas». В результате сделки акции «Reebok» подскочили в цене на $13 за штуку. Федеральной комиссии по ценным бумагам и биржам показалось странным то, что за два дня до этого некая 63-летняя швея Соня Антисевич приобрела почти 2 тысячи опционов на акции «Reebok» стоимостью $130 тысяч и продала их сразу после того, как котировки рванули вверх. Вскоре открылось, что брокерским счетом женщины на самом деле управляет ее племянник — бывший финансовый аналитик корпорации «Goldman Sachs Group» Давид Пайчин.

Финансист начал активно сотрудничать со следствием: Пайчин признался в инсайдерских сделках и сообщил, что конфиденциальная информация о поглощении «Reebok» была получена от Станислава Шпигельмана — аналитика отдела слияний и поглощений компании «Merryl Lynch», которая проводила сделку.

По американскому законадательству Шпигелману грозило до двадцати лет заключения. Однако финансист смог смягчить свой приговор до 37 месяцев тюрьмы, также признав свою вину и активно сотрудничая со следствием. Следующим Пайчин сдал следствию своего партнера, аналитика «Goldman Sachs Group» Евгения Плотникова.

Оказалось, что сделка с акциями «Reebok» была не единственной.

Всего Пайчин и Плотников организовали шесть сомнительных торговых сделок.

Одну из них мошенники заключили благодаря приятелю Пайчина. Он был присяжным заседателем в деле, в котором фигурировал ряд руководителей фармацевтической компании «Bristol-Myers», и узнал, что против одного из них, возможно, будет возбуждено уголовное дело. Предчувствуя падение акций, Пайчин сыграл на понижение. Однако указанный руководитель «Bristol-Myers» к уголовной ответственности привлечен не был, а компании «Bristol-Myers» пришлось выплатить штраф за финансовые нарушения. Приятель-информатор отделался менее чем тремя годами тюрьмы — также благодаря сотрудничеству со следствием.

Остальные сделки Пайчин и Плотников заключили при помощи сотрудников висконсинской типографии Хуана Рентерия и Николауса Шустера. Они сообщали Пайчину содержание колонки «На Уолл-стрит» до того, как свежий номер «BusinessWeek» поступал в продажу.

В истории США были и другие громкие дела, связанные с использованием инсайдерской информации для игр на фондовом рынке. Так, в этом обвинялись экс-глава компании Enron Джеффри Скиллинг и его финансовый директор Эндрю Фастов. Джеффри Скиллинг получил 25 лет тюремного заключения, а Фастов — всего шесть за то, что сдал своего шефа. Впрочем, срок они получили не столько за инсайд, сколько за сокрытие от инвесторов плачевного положения дел в компании.

Согрешил на инсайде и Сэмюэль Уоксел, владелец ImClone Systems, специализирующейся в сфере медицины и биотехнологий. Он приговорен к 7 годам лишения свободы за то, что спекулировал на бирже при помощи инсайда.

Из всех участников махинаций Плотников дольше всех отрицал свою вину, но наконец сдался и он. Его адвокат заявил, что, «ознакомившись с делом», Плоткин «решил признать ответственность за содеянное». По американскому законодательству, ему грозит как минимум несколько лет тюрьмы.

Если бы это происходило в России, Плотников, скорее всего, отделался бы легким испугом. Согласно российскому законодательству, его действия нельзя признать инсайдерскими просто потому, что у нас нет подобного понятия.

«У нас используется положение «о конфиденциальности информации», — рассказывает партнер коллегии адвокатов «Барщевский и партнеры» Владимир Букарев. Состав этой информации устанавливается непосредственно компанией, на которую работает сотрудник. Все сотрудники подписывают соглашения о неразглашениии информации. «При этом уголовная ответственность за использование конфиденциальной информации в России не предусмотрена, в то время как в Америке или Европе это распространенная практика», — говорит Букарев.