«Пожар в сумасшедшем доме»: как Гиппиус попала в ловушку в эмиграции

Николай II, Ленин, Муссолини, Гитлер: как спасалась Зинаида Гиппиус

Разговор о предреволюционных дискуссиях, протекавших в России в начале XX века, не может быть полным без упоминания одной из главных фигур тех лет — писательницы и поэтессы Зинаиды Гиппиус. Потеряв роль покровительницы интеллектуально-философского движения, столкнувшись с невозможностью публиковаться в России, она вместе с супругом Дмитрием Мережковским стала центром притяжения сограждан, которым тоже не нашлось места в СССР, однако неосторожность мужа стоила ей благополучия. «Газета.Ru» рассказывает о жизни и пути писательницы.

Для писательницы и поэтессы Зинаиды Гиппиус, завоевавшей к началу XX века статус одной из ключевых фигур «Серебряного века», творчество на протяжении первой половины жизни было неразрывно связано со служением высшим, «надмирным идеалам»: свои стихи она сравнивала с молитвами, называла их формой словесной музыки, молодые поэты считали ее суд строгим и суровым — Гиппиус требовала полной отдачи служению красоте и истине в духовно-религиозном понимании.

Перелом в ее мировоззрении можно обозначить с точностью до конкретной даты — его причиной стал разгон шествия рабочих к Зимнему дворцу 9-го января 1905 года, подавленный по приказанию Николая II с применением оружия. В результате событий, получивших название «Кровавое воскресенье», были убиты более 100 демонстрантов.

Произошедшее произвело столь мощный эффект на Гиппиус, что в ее творчество стали проникать политические и гражданские мотивы, которые писательница раньше была склонна обходить стороной. В это же время усилилась неприязнь, которую она вместе с супругом Дмитрием Мережковским испытывала к действующей власти. Гиппиус утвердилась во мнении, что «самодержавие — от Антихриста».

В 1906 году супруги уехали в Париж на два года, а после возвращения с новой силой принялись за общественно-литературную деятельность, в их квартире стали проводиться собрания религиозно-философского общества. Начало Первой мировой войны стало горьким подтверждением их мрачных прогнозов, однако оставаться в стороне от происходящего Гиппиус не хотела — в военное время она писала российским солдатам письма на фронт от имени трех «простых женщин», чаще всего они содержали в себе стихи.

Февральская революция вселила в Гиппиус надежду на скорое окончание войны — работу Временного правительства она связывала с началом работы над реализацией принципов, обсуждавшихся в кругах интеллигенции. В это же время произошло сближение ее и Мережковского с Керенским. Дальнейшие события изменили ее отношение к политическим фигурам этого переходного времени.

«Как для мышей все делится на них, мышей и на кошек, так для этих «революционеров» одно деление: на них, левых и — на правых. Все Керенские знали (и это уж в кровь вошло), что они «левые», а враг один — «правые». Революция произошла, хотя они ее и не делали, «левые» восторжествовали», — писала она в дневниках.

В частности, ее возмущение вызывало легкомысленное отношение правительства Керенского к большевикам из-за идеологической близости. Она подчеркивала, что сторонники партии Ленина уже «давно у них взяли лозунги для победы и гораздо умнее с ними обращались».

Настоящим крахом надежд на позитивные изменения стала Октябрьская революция — для Гиппиус и Мережковского победа большевиков означала не только приход ко власти их политических врагов, но и сошествие на Россию темных сил, «надмирного зла», «грядущего Хама». В дневниках тех лет Гиппиус писала о неспособности людей протестовать из-за голода, о массовых убийствах граждан сотрудниками ЧК, о горах мертвых лошадиных тел на улицах.

В 1918 году она составила сборник «Последние стихи», а в декабре 1919 года Мережковскому удалось получить мандат под разрешение на выезд из города для чтения красноармейцам лекций по истории и мифологии древнего Египта. Они покинули Петроград вместе с Гиппиус и отправились в Минск через Бобруйск, по пути публикуя статьи антибольшевистского характера в местной прессе.

Перебравшись в Варшаву, супруги сблизились с польским отделением Русского комитета, начали вместе редактировать газету «Свобода». В октябре 1920 года они обосновались во Франции, где основали общество «Зеленая лампа», которое должно было послужить площадкой для разрозненных эмигрантов, которые были вынуждены бежать из России.

После убийства эмигрантом предпоследнего президента Франции Поля Думера положение русских в Париже серьезно ухудшилось. Одновременно с этим творчество Мережковского, который уделял в своих романах много внимания истории Италии и Рима, стало набирать популярность в Италии. После серии лекций о Леонардо да Винчи в 1932 году они по приглашению Бенито Муссолини переехали из Франции в Италию на три года.

Гиппиус была шокирована заключением советской власти с гитлеровской Германией «Пакта о ненападении», который писательница назвала «пожаром в сумасшедшем доме». В это же время она написала статью «Опыт свободы», в которой подвела неутешительный итог идеологическим исканиям эмиграции «младшего поколения».

Но главный удар ожидал ее с самой неожиданной стороны — после нападения войск Германии на СССР ее муж обратился к немцам по радио с призванием бороться с большевистской властью. Сама писательница занимала непримиримую антигитлеровскую позицию. Ее секретарь Владимир Злобин писал, что после речи Мережковского она сказала ему: «Теперь мы погибли».

Призыв Мережковского стали тиражировать в газетах, его необдуманный шаг разрушил практически все связи как в эмигрантском сообществе, так и среди европейцев. Их квартиру в Париже опечатали за неуплату аренды, а в конце 1941 года умер муж, с которым Гиппиус «не разлучалась ни на день».

Последние годы своей жизни, которые писательница провела практически в одиночестве, она вернулась к стихам, работала над биографией своего супруга, которую не успела закончить. Гиппиус много работала по ночам, доводя себя до изнеможения. Как вспоминала Надежда Тэффи, в последние месяцы она стала хуже слышать, из-за чего гостям приходилось кричать в ее квартире. В своих мемуарах Тэффи рассказывала, что серьезное ухудшение в состоянии ее подруги началось после посещения парикмахера, у которого та хотела делать прическу «индефризабль».

«У нее отнялась правая рука. «Это оттого, что Дмитрий Сергеевич, гуляя, всегда опирался на мою руку», — говорила она. И мне казалось, что эта мысль ей приятна потому, что она давала желанный смысл и как бы освящала ее страдания. Последние дни она лежала молча, лицом к стене и никого не хотела видеть», — писала Тэффи.

Гиппиус всего на неделю пережила окончание Второй мировой войны — она умерла 9 сентября 1945 года. По словам Злобина, перед смертью по ее щекам скатились две слезы, а на лице проступило «выражение глубокого счастья». Последней ее дневниковой записью стали слова: «Я стою мало. Как Бог мудр и справедлив».