Пенсионный советник

Съезд оцифрованных

В прокате «Конгресс» Ари Фольмана по «Футурологическому конгрессу» Станислава Лема

Владимир Лященко 15.03.2014, 13:32
__is_photorep_included5951165: 1

В прокате «Конгресс» Ари Фольмана — вольная фантазия режиссера «Вальса с Баширом» по мотивам «Футурологического конгресса» Станислава Лема.

Актриса Робин Райт (Робин Райт) получает от карикатурного продюсера Джеффа (Дэнни Хьюстон) финальное во всех смыслах предложение: с момента подписания контракта все права на Робин Райт перейдут во владение студии «Мирамаунт», в названии которой угадывается пара реально существующих кинокомпаний. Студия оцифрует артистку, чтобы снимать ее цифровую версию в любой ерунде, допущенной условиями соглашения, а сама Робин навсегда откажется от актерской профессии и посвятит дальнейшую жизнь детям — аутичному сыну Аарону (Коди Смит-Макфи) и острой на язык дочери Саре (Сэми Гэйл).

Двадцать лет спустя Робин отправляется на футурологический конгресс, проводимый «Мирамаунт», и попадает в мультипликационный мир — анимированную зону массовой психоделии будущего.

Слухи о том, что режиссер «Вальса с Баширом» Ари Фольман экранизирует «Футурологический конгресс» Станислава Лема, ходили долго, но оказалось, что это не столько экранизация, сколько сочинение по мотивам.

Волны стенаний адептов книги не избежать, но Фольман всего лишь позаимствовал у Лема его версию антиутопического двоемирия — галлюциногенную виртуальную реальность, в которую правительство погружает кризисное общество с помощью достижений фармацевтики.

Анимация — очевидный инструмент для изображения параллельного мира: так, кстати, в свое время перевели у нас «Cool World» Ральфа Бакши, в котором герой Брэда Питта попадал в сюрреалистический город мультяшек. Вспоминается и «Помутнение» Ричарда Линклейтера по мотивам романа Филипа К. Дика, в котором мир будущего охвачен наркоэпидемией, а внедренный в зависимую среду полицейский постепенно теряет способность различать реальное и галлюциногенное. Линклейтер снимал живых Киану Ривза, Вайнону Райдер, Роберта Дауни-младшего и Вуди Харрельсона, а затем художники покадрово обрисовывали снятое, превращая «Помутнение» в анимационный фильм.

В «Конгрессе» имя Ривза упоминается в качестве примера актера, который одним из первых согласился на то, чтобы быть оцифрованным.

Увы, долгая завязка, посвященная тому, как актриса с тонкой душевной организацией принимает решение согласиться на условия бездушной киноиндустрии, не очень вяжется с антиутопическим развитием сюжета: мутации в сфере развлечений сложно принять близко к сердцу в середине 2010-х.

Еще сложнее проникнуться тревогой за будущее, которое представлено местом, где люди превращают себя в звезд прошлого и будущего, забывая о реальности.

Другая проблема — лирические отступления с участием Харви Кейтела в роли агента-друга, Пола Джаматти в роли доктора-друга и красного воздушного змея в руках сына. В каждом из них есть моменты, за которые хочется зацепиться. Кейтел, рассказывающий Робин байку, чтобы она, стоящая внутри светящегося шара, отдала свои радость и слезы машине. Мальчик, запускающий в небо алые крылья на границе дома и взлетно-посадочной полосы и теряющий день за днем способность слышать и видеть. Чуть меньше бы того, что называется непереводимым сочетанием artistic bullshit, и могло бы сработать.

Но срабатывают только колкости.

«Новая роль? — интересуется дочь. — Может быть, кино про холокост? Ты бы смогла выдать двойной перформанс: в тебе есть и наци, и жертва».

Позднее, когда Робин исключит в оцифровочном пожизненном контракте порнографию, фантастические фильмы и кино про холокост, герой прекрасного в ролях мерзавцев Хьюстона всплеснет руками: «Но ведь фильмы про холокост приносят призы и награды!»

И даже для сатиры на нравы Голливуда и кризис поп-культуры «Конгресс» слишком оторван от реальности.

Его отсылки к поп-культуре архаичны, это ретрофутуризм: в анимированной зоне, куда попадает Робин Райт и где каждый может быть кем пожелает, официант — Майкл Джексон, в разношерстой толпе затесались Че Гевара и, надо думать, гораздо менее узнаваемый в международном контексте Лео Троцкий.

Мелькают Мэрилин Монро и Фрида Кало, окидывает долгим взглядом проходящая мимо Йоко Оно, проплывает порожденный Рене Магриттом человек с яблоком вместо лица под шляпой.

По нынешним временам на сходке в отеле «Мирамаунт», где каждый гость употребляет образ в виде галлюциногенного наркотика, должны расхаживать Железные люди, Бэтмены, Джокеры, Локи и Бейны, а также хромые доктора-циники, варящие метамфетамин учителя-химики, харизматичные карлики и сребровласые девицы с драконами. Возможно, Фольман не хотел привязываться к текущему моменту, но больше похоже на то, что он застрял в контексте конца 1990-х, где еще властвует «Матрица», в нестареющем коллеге-актере угадывается Том Круз, а у проповедника мира будущего лицо Билла Гейтса и ораторские способности Стива Джобса.