Пенсионный советник

Внутренний аристократизм и внешнее пролетарство

В фонде «Екатерина» выставки Московской международной биеннале «Мода и стиль в фотографии»

Велимир Мойст 15.03.2013, 15:07
Том Вуд. «Девушка в розовом топе с чипсами», 1989 предоставлено автором и Eric Franck Fine Art
Том Вуд. «Девушка в розовом топе с чипсами», 1989

Выставки «Моды и стиля» в фонде культуры «Екатерина»: жизнь и судьба княгини Боргезе, неприглядная Британия глазами Тома Вуда, еще одна история про африканское счастье и другие фотографические сюжеты.

Комплект фестивальных выставок, расположившихся в фонде культуры «Екатерина», получился предельно пестрым и к общему знаменателю никак не сводимым. Пожалуй, правильнее всего относиться к этому набору как к спонтанному альманаху, не ломая голову над кураторской сверхзадачей. Что не лишает занимательности отдельные проекты, включенные в список, – просто они очень разные. Некоторые из них соотносятся скорее не с соседями по выставочному пространству, а с экспозициями на других фестивальных площадках.

Самый яркий тому пример – выставка «Жизнь в розовом цвете» Малика Сидибе, которая откровенно и недвусмысленно рифмуется с ретроспективой другого малийца Сейду Кейта в Мультимедиа Арт Музее (мы писали о ней в одном из предыдущих обзоров «Моды и стиля в фотографии»).

Тут можно говорить не только о жанровом родстве, но и о родстве ментальном: оба фотографа держали когда-то ателье в столице Мали Бамако и работали преимущественно с «самотеком», то есть с любыми клиентами, обратившимися за услугой.

Правда, между двумя выставками имеется небольшой хронологический зазор: пик активности Кейта пришелся на 1940-е – 50-е годы, а Сидибе процветал в 1960-е – 70-е. Отсюда различия в антуражных деталях и одеяниях персонажей, но «авторские концепции» довольно близки. Закавычиваем эту формулировку по той причине, что ни Кейта, ни Сидибе не относились к своей работе с позиций западного индивидуализма – иначе говоря, не стремились к персональной манере съемки, желая лишь максимально угодить запросам клиентуры.

Отсутствие выраженных художественных амбиций обернулось для обоих мировым триумфом.

Малик Сидибе даже удостоился «Золотого льва» на Венецианской биеннале 2007 года – первым из фотографов.

Секрет пусть запоздалой, зато мировой популярности состоял в синтезе мечты и суровой реальности. На выставке в фонде «Екатерина», как и в МАММ, преобладают герои, за считаные минуты обретшие свои идеальные образы, но так и не расставшиеся с обыденной типажностью. Нарисованный на заднике дворец, брюки-клеш или модная европейская юбка, кассетный магнитофон в руках – и вот уже средний житель Бамако превращается в символ стильности и преуспеяния, хотя зритель без труда распознает в нем прежнюю идентичность. Эти незатейливые метаморфозы производят на сегодняшнюю публику сильное впечатление – в первую очередь из-за того, что в них угадывается рецепт из разряда «как стать счастливым».

Имелся подобный рецепт, только совсем иного свойства, и у княгини Анны Марии Боргезе, римской аристократки русского происхождения. На выставке «Рассказ об эпохе» представлен ее фотоархив, складывавшийся в течение четверти века. Съемками окружающей жизни княгиня увлеклась еще в 1890-е годы и не оставляла этого занятия до самой смерти – увы, преждевременной. Отпечатанные карточки Анна Мария Боргезе педантично вклеивала в альбомы, коих набралось около восьмидесяти. Такой способ хранения предполагал вроде бы исключительно внутрисемейное бытование архива, но в последние годы интерес к нему приобрел массовый характер. Хроники частной жизни, богатой не только путешествиями и удовольствиями, но и серьезными испытаниями (княгиня во время Первой мировой поступила работать медсестрой во фронтовой госпиталь — эта часть ее биографии тоже нашла отражение в фотоархиве), теперь воспринимаются как любопытнейшие исторические свидетельства, исполненные, кстати, еще и художественных достоинств.

Если альбомы княгини Боргезе повествуют преимущественно об аристократическом укладе, пусть даже нарушенном войной, то англичанин Том Вуд, наш современник, посвятил свое творчество социальным слоям куда менее презентабельным.

Его выставка «Британия. 1973 – 2012» – это фрагменты масштабного исследования обыденной жизни, далекой от подиумов и ковровых дорожек. Героями Вуда становились то пассажиры ливерпульских автобусов, то докеры с тамошней верфи, то футбольные фанаты, то посетители дешевого бара Chelsea Reach, то торговцы шмотьем из придорожного шопинг-центра. Автор не искал специальной «чернухи» и не делал сатирических акцентов наподобие своего коллеги Мартина Парра (его выставка «Последний приют. Фотографии Нью-Брайтона» демонстрировалась в прошлом году в программе фотобиеннале) – и тем не менее житие простых британцев представлено здесь в довольно грустном свете. Не то чтобы Том Вуд смаковал какие-то ужасы, он лишь фиксирует выразительные черты повседневности – и в сумме они рождают ощущение экзистенциальной безнадеги. Впрочем фотограф явно сочувствует своим персонажам, даже тем из них, кто сочувствия вроде бы и недостоин.

Совсем иное настроение царит на ретроспективной выставке «Остановка сердца» другого британца Джима Ли.

Здесь в ход идут приемы фэшн-фотографии – и значит, подлинным горестям и проблемам места нет, зато полный простор для фантазийных эмоций.

На протяжении почти полувека Джим Ли работал в рекламном бизнесе, что не могло не сказаться даже на тех его произведениях, которые не призваны что-либо рекламировать. Впрочем, в определенной брутальности этому автору не откажешь: он всегда был готов отказаться от гламурных штампов ради неожиданного эффекта. И все же его выставка выигрышнее смотрелась бы в Манеже, где сейчас собраны самые постановочные сюжеты из программы «Моды и стиля».

Пожалуй, туда же, в Манеж, просится и проект Юрия Торопцова «Мэрилин и я» – несколько манерное повествование об интимных переживаниях разных людей по поводу платья Мэрилин Монро. История, призванная трогать зрительские сердца, вызывает ощущение нарочитой неестественности происходящего. А вот выставка Инге Шенталь Фельтринелли «Люди, изменившие время» акцентирует как раз репортажную достоверность. Фигурируют здесь сплошные знаменитости, что следует из названия, – Уинстон Черчилль, Джон Кеннеди, Фидель Кастро, Эрнест Хемингуэй, Грета Гарбо, Пабло Пикассо, Генри Миллер, Симона де Бовуар, Одри Хепберн. Состав звездный, но ситуации несрежиссированные. Госпожа Фельтринелли, до замужества Шенталь, была профессиональным репортером до тех пор, пока не возглавила знаменитое итальянское издательство. С той поры фотокамеру в руки брала чрезвычайно редко, но творческие достижения ее молодости и сегодня представляются занимательными.