Цивилизация
Постановка, название которой указывает на полное обнуление судьбы театра, некогда бывшего знаменитым, а в последние годы ставшего символом лежачего камня на театральном пейзаже столицы, стала частью большого и торжественного представления. До его начала зрителям предлагалось пройти по зданию с экскурсиями, которые вели артисты театра, но «экскурсии» оказывались маленькими событиями, например читкой текста драматурга Андрея Стадникова о поезде-призраке в специально сооруженном вагоне в коридоре первого этажа. Или гостям театра показывали интересно устроенный трюм под сценой. Или репетиционный зал, в котором раньше находился клуб «Икра».
Собственно, в декорации новой жизни зритель попадал сразу, от входа.
В рекордно короткие сроки в театре был сделан ремонт (на самом деле молотки и пилы звучали едва ли не до самого открытия), сделавший «Гоголь-центр» абсолютно непохожим на то, чем он был раньше. Стены оформили в красно-белых тонах, местами стильно обнажили кирпичную кладку. В фойе поставили контурные зеркала с лицами, силуэтами великих режиссеров — от Станиславского до Анатолия Васильева, а рядом поместили цитаты из них.
Зал бывшего театра имени Гоголя стал похож на депо.
В амфитеатре выросли кадки со стройными кипарисами. Партер разбили на две части подиумом, на котором лежали рельсы (сценография Веры Мартыновой). Сцена стала платформой, на заднике которой висел электронный циферблат с индикатором «00:00».
Дивертисмент из четырех частей — «Ночь», «Утро», «День» и «Вечер» — знакомил зрителей с будущими «резидентами» театра, на откуп которым в ближайшие три года будут отдавать новую площадку.
Первую «Ночь» Кирилл Серебренников поручил старшему поколению труппы, доставшейся ему по наследству. В глубокомысленной, состоящей из монологов притче, написанной драматургом Любовью Стрижак, на сцену вышли самые звездные артисты театра: Светлана Брагарник, Майя Ивашкевич, Александр Мезенцев. История о возрасте, надежде и расчете на собственные силы перетекла в эффектный балетный номер «Утро» костромской танцевальной компании «Диалог Данс» на музыку постминималиста Кевина Воланса — большая ванна, наполненная водой, ездила по рельсам и как будто служила родовой и крестильной средой для артистов, энергичными взмахами головы затем окроплявших публику. Другие представления «Диалог Данса» можно будет увидеть в «Гоголь-центре» во время его «резиденции».
«День» был отдан «Седьмой студии» — учебному театру, составленному из студентов и выпускников курса Серебренникова в Школе-студии МХАТ; именно ее артисты, видимо, и составят основу новой актерской команды «Гоголь-центра». Они показали живую (если не сказать жовиальную) пьесу, состоящую из одних ремарок —
автор Валерий Печейкин посвятил ее смерти как ключевому событию, превращающему драму в трагедию.
Сыгран, однако, этот номер был вовсе не в трагическом ключе — в нем проявилась вся та энергия, какую можно почувствовать в других премьерах «Седьмой студии», например в увенчанном «Золотой маской» спектакле «Отморозки», который переедет с площадки «Платформа» на «Винзаводе» в «гоголевские» стены.
Часть «Вечер», отданная студии «Саундрама», стала самой ударной, причем как в метафорическом, так и в прямом смысле слова. Артисты этой студии, в основу которой положено использование звука в качестве драматического инструмента, устроили шоу, какому позавидовала бы знаменитая группа STOMP. Вслед за станционным смотрителем на рельсы вышли музыканты:
раскрыв свои футляры, они достали оттуда не струнные и духовые, а молотки — и принялись выколачивать из стали сложные ритмы, как будто банда вырвавшихся из-под надзора путевых обходчиков.
Эта композиция как будто говорила: мы здесь лишь чиним путь, по которому должен пойти театр, но мы сделаем это здорово и весело. «Саундрама», кстати, пока единственные из резидентов, кто намерен работать с литературным покровителем театра: под здешнюю крышу студия, руководимая Владимиром Панковым, переносит все три части своего проекта «Гоголь.Вечера».
У всех мини-спектаклей были общие мотивы — мотивы созидания и совместного движения вперед. В каждом отрывке кто-нибудь уезжал или приезжал на тележке, символизирующей не то наконец доехавшую до Москвы гоголевскую бричку, не то аскетичную дрезину, на которой свежеиспеченный театр должен ехать в будущем. Все фрагменты прошил своим участием мультиинструментальный молодой артист Евгений Сангаджиев: он оказался хорош и в гриме, и во фраке, одинаково уверенно и вытягивал оперные арии, и танцевал contemporary dance. В «ночной» части среди актерских монологов раздавалась песня Светланы Мамрешевой, а в «дневной» Лика Рулла и Александр Мезенцев играли по правилам драматурга Печейкина вместе с молодежью из «Седьмой студии».
Впрочем именно возможность двигаться вперед и есть главный вопрос, стоящий перед «Гоголь-центром»: готовившийся к открытию со скандалами и нервами, с обвинениями нового худрука в желании похоронить русский психологический театр и наследие Станиславского,
этот театр сейчас — одна большая претензия, которую предстоит оправдать, заявка на успех, которую предстоит выполнить.
И это будет стоить театру едва ли не большего труда, чем ремонт в суперсжатые сроки и спринтерская верстка репертуара. За то, что это получится, уникальная работоспособность Серебренникова как режиссера, точность его менеджерской хватки и незаурядные качества мастера для студентов, а также весьма очевидный талант «резидентов» и энергия выучеников «Седьмой студии». Против — уже сложившееся восприятие «Гоголь-центра» в качестве форпоста театрального авангарда. В то время как, вольно или невольно, этому театру в случае удачи предстоит стать родовой средой для нового мейнстрима, театра для среднего класса и широкого зрителя. И ближайшие спектакли — «Отморозки», «Митина любовь», «Метморфозы» — первые кандидаты в символы, по которым мы потом будем вспоминать 2013 год.
