Цивилизация
Одна из старейших московских галерей «Файн-Арт» прячется в чудом сохранившемся углу Москвы начала 1990-х, между котлованом на месте снесенной гуманитарной гимназии и останками краснокирпичных строений фабрики «Дукат».
Здесь, в тени гостиницы «Пекин», «Файн-Арт» существует уже 20 лет. Тогда было актуально совсем не такое искусство, как сейчас. Было модно вывалить в галерею самосвал грязи, имея в виду, что это Мать-Сыра Земля, или зарезать на вернисаже свинью. Но сейчас какой-нибудь художник если и назовется «революционным», то только в том смысле, что он публично оскорбил представителя власти или посетил гражданский митинг.
Пластические задачи с убеждениями новая генерация не увязывает — тем приятнее видеть в галерее с историей выставку, которая недурно вглядела бы и до наступления нынешнего художественного застоя.
Выставка «Стерильная чистота» — единая инсталляция. Художница из Петербурга Ирина Дрозд задрапировала стены с предварительно повешенными картинами полотнищами упаковочного полиэтилена, а затем укуталась в него сама. Сидя в пленочном коконе с ноутбуком, она разговаривала с посетителями по скайпу. Бедняжка совсем упарилась в прозрачном мешке, и это был незапланированный эффект перформанса.
По мысли автора, пленка символизирует отдаление людей друг от друга. Общение через социальные сети становится основным способом коммуникации, но оно, каким бы ни казалось быстрым и откровенным, все же очень далеко от личного. А в непосредственных контактах, считает художница, между людьми стоит некая ширма, которую очень сложно преодолеть. Под полиэтиленом скрыты портреты людей со средствами связи: девочки с ноутбуком, телефоном у уха, микрофоном — именно такую изображала художница в своем перформансе.
И тут сколько ни срывай с красавицы покровов, дальше «удаленного соединения» не прорвешься. Нечто должно созреть в тепличных условиях, за китайской стеной «коммуникационного протокола»,— и прорвать пленку изнутри.
Так в фильмах ужасов зреет в пленочном коконе Чужой. И как только он вылезет в чрево космического корабля, всем не поздоровится. Некие страсти по дедушке Фрейду кроются и в девочках с овальных картин Ирины Дрозд. Наверняка те самые монстры из подсознания, что в знаменитом триллере 1956 года «Запретная Планета» погубили целую цивилизацию.
Художница могла бы, но не педалирует тему подавленных страстей. Насколько можно разглядеть через полиэтилен, ее персонажи вполне довольны и увлечены беседой с незримыми собеседниками. Максимум неприятного, что их ждет в своем персональном коконе — употеют от усердия. Фрейдом или, как сказали бы художники-активисты, «угнетением» здесь не пахнет.
Жизнь — личное дело каждого, и как изящно ни изолируйся от реальности, никого это не заинтересует.
На волне «креативной» революции особенно хорошо заметно, что революция в искусстве давно миновала. Вокруг «Файн-Арт» давным-давно не 1992 год. Монстры из подсознания никому даром не нужны. Полиэтилен снимут и картины (удобного, чтобы унести под мышкой, формата) продадут поодиночке. Но все-таки приятно, что эту живопись можно сейчас не оценивать отдельно от инсталляции.
Ирина Дрозд — живописец по образованию и по призванию. Но в последнее время на своих выставках она соединяет живопись с фантазийными, практически сказочными инсталляциями в единый тотальный объект. Вроде бы так не полагается: конечно, границы форматов размыты, но живопись за свои рамки кое-как еще держится. Ира не делает как положено; инсталляционное звено придает живописи объемное звучание и новое качество, и это маленькая личная революция автора. Обыкновенно работы среднего художника иллюстрируют книжные или его собственные концепции, и далеко не всегда это занимательно. Но надоевший пузырь концептуального консенсуса должен, наконец, прорваться. Выставки Дрозд играют сами по себе независимо от интерпретаций. И, кажется, за пределы личного профессионального кокона она успешно вышла.
