Пенсионный советник

Зависшие в воздухе

Первые фильмы конкурса Берлинале-2012

Антон Долин (Берлин) 13.02.2012, 16:19
Изабель Юппер в фильме Бриллианте Мендосы «Пленница» berlinale.de
Изабель Юппер в фильме Бриллианте Мендосы «Пленница»

Первые фильмы конкурса Берлинского кинофестиваля посвящены любви и свободе — любви и страсти между монахом и монахиней и стокгольмскому синдрому у заложницы.

Единственный конкурсный фильм Берлинале с российским участием, «Машина Джейн Мэнсфилд» Билли Боба Торнтона, снят по-английски. Тем не менее в еще одной картине, претендующей на «Золотого медведя», все-таки звучит русская речь. Более того, главную роль там сыграла русскоязычная актриса. Тамила Кулиева родилась в Баку, училась во ВГИКе, живет в Европе, работает в греческом театре.

Ее героиня – русская монахиня с неправдоподобно красивым именем Урания, чья обитель располагается в легендарной Метеоре – природном заповеднике, где со средних веков функционирует несколько монастырей. Так фильм и называется — «Метеора». Его автор – такой же космополит, как и Кулиева: режиссер Спирос Статулопулос родился в Греции, вырос в Колумбии, где снял свой первый фильм, а учился в Калифорнии. Как и второй исполнитель, уроженец Афин Тео Александер, сделавший карьеру в Штатах, где играл в сериалах телеканала HBO. Вот так сегодня делается авторское кино: без границ.

Одно из значений слова «meteora» — «зависший»: гигантские скалы, каменные столбы (один вид которых моментально заставляет забыть о летающих камнях из «Аватара») будто бы висят в воздухе.

Такая же судьба ожидает героев – Уранию из женского монастыря и Теодороса из мужского, через бездну напротив. Обмениваясь на закате солнечными зайчиками – из кельи в келью, они довольствуются молчаливыми свиданиями во время службы в церкви и редкими встречами внизу, в долине, все население которой состоит из угрюмого козлопаса и старика-фермера. Поначалу и он, и она усердно усмиряют плоть: она жжет руку на огне свечи, он навещает живущего в пещере аскета, и он, и она беспрестанно молятся. Но потом Теодорос все-таки решает купить у пастуха козью ногу, приготовить в каменной печи рагу и пригласить Уранию на пикник в низине, под сенью одинокого дерева, символический смысл которого очевиден. Кто они – Адам с Евой, Абеляр с Элоизой, Тристан с Изольдой? Удастся ли им избежать грехопадения, а если нет, то какими будут последствия?

Кино на подобный сюжет – затея рискованная: очень трудно удержаться от картинной пошлости, благо вокруг природные и архитектурные красоты, да и персонажи фильма хороши собой. Статулопулос, выступивший тут также в качестве сценариста и оператора, решает эту задачу довольно изящно.

Сделав местом действия Метеору, он избавил сюжет от искусственности: для православных монаха и монахини вопрос о том, не переспать ли друг с другом – отнюдь не шуточный.

За время просмотра, пожалуй, можно бы и забыть о том, что действие разворачивается в наши дни, хотя как раз забыть об этом режиссер не дает, снимая красоты на цифровую камеру и приглашая на большинство ролей актеров-непрофессионалов, при помощи которых регистр моментально переключается с игрового на документальный. С другой стороны, Теодорос и Урания – персонажи почти мифологические, и в естественном сумеречном свете их лица напоминают почерневшие от времени иконы. Чтобы снизить пафос и добавить в возвышенную историю абсурдного юмора, Статулопулос перемежает действие анимационными вставками. В этих примитивистских мультфильмах оживают византийские иконы, по которым, как по страницам комиксов, путешествуют навстречу друг другу горе-влюбленные.

«Метеора» – картина действительно зависшая: между небом и землей, мужчиной и женщиной, духовными исканиями и приземленной эротикой; между анимацией, документалистикой и мифом. Эта скромная, камерная, но изобретательная и необычная картина – повисший в воздухе вопрос о том, куда деваться кинематографу, утратившему способность рассказывать простые истории и вынужденному прибегать к формальным уловкам, чтобы вернуть свежесть восприятия.

По сути, тем же вопросом озабочены все конкурсанты Берлинале-2012.

Схожая растерянность слышится в картине братьев Тавиани «Цезарь должен умереть». Судя по всему, состояние это продуктивное – престарелые классики итальянского кино впервые за много лет сняли живой и остроумный фильм.

Его литературная основа – шекспировский «Юлий Цезарь», а основа фактографическая – римская тюрьма для особо опасных преступников, где режиссер Фабио Кавалли под прицелом камеры Тавиани ставит хрестоматийную трагедию при участии заключенных.

Брут, Кассий, сам Цезарь – фактурные мужики, одно загляденье, да и текст вспомнить приятно: смотрится на одном дыхании. А картина остается зависшей на нейтральной полосе между документальным репортажем и условным спектаклем.

Или долгожданная лента фестивального фаворита, скандально известного Бриллианте Мендозы «Пленница» с Изабель Юппер в главной роли (за ее производством отдельная история: Юппер дала Мендозе в Каннах режиссерский приз, а теперь у него снимается). С одной стороны, пугающее своей реалистичностью повествование на основе подлинных событий, хроника похищения десятка заложников группой террористов-исламистов. А с другой,

типическое гуманистичное кино во вполне европейском духе, где народная артистка Франции «дает Станиславского», постепенно проникаясь мотивами и интересами хороших парней с автоматами наперевес.

И выходит, что при всем декларируемом радикализме кино выдержано в духе «чего изволите».

В связи с этим вспоминается первый из упомянутых нами фильмов — герои «Метеоры», уходя все дальше от родных монастырей, разучивают некий общий язык, на котором наконец-то смогут объясняться. Пока в их лексиконе всего два слова – свобода и отчаяние. Похоже, именно этих двух качеств пока категорически не хватает современному авторскому кино – и любопытно, что отыскать их удается как раз в картине о любви монаха и монахини.