Цивилизация
Морской офицер, любящий муж и отец, герцог Йоркский, принц Альберт (Колин Ферт) безуспешно и не слишком усердно борется с проблемой, которая шаг за шагом превращается из личной в национальную. Он заикается. И если поначалу это чревато только конфузом перед заполненным Уэмбли на закрытии всеимперской выставки, то впереди эпоха радиотрансляций, важность которых разъясняет сыну отец-король Георг V. Вскоре Альберту предстоит стать Георгом VI, а значит, с проблемой пора кончать. В помощь будущему королю Георгу VI определен австралийский логопед и специалист по сценической речи (Джеффри Раш): в его сверхэффективном арсенале дружеское участие, катание по полу и чтение монолога Гамлета под выкрученный на полную громкость патефон.
Главный фокус, который проделывает режиссер Хупер, понятен даже в пересказе: из переломного (отречение короля, война, эпические смены премьер-министров) эпизода британской истории он выуживает сюжет про необычную мужскую дружбу как залог успешного преодоления личностных проблем.
В этом смысле «Король говорит!» напоминает прошлый фильм Хупера — «Проклятый Юнайтед», который также был посвящен мужской дружбе и проблемам с речью на фоне истории: британский футбол — вещь для нации не менее важная, чем монархия. Там эгоцентричный футбольный тренер Брайан Клоф, в отличие от героя Ферта, говорил вполне ладно, но уж слишком много и, как и король, зазнавался и пренебрегал дружбой. Разница обстоятельств не принципиальна: футбольные баталии или разворачивающаяся война всего лишь фон. И там, и там рассказчик вольно интерпретирует исторический контекст, чтобы изящнее разыграть частную историю.
В обоих случаях Хупер снимает в жанре английского разговорного кино, очарование которого во многом основано на изобретательном помещении междометий bloody и f...ing между подлежащим и сказуемым, и потому ожидаемо блестяще ему удаются сцены, в которых пара героев остается один на один.
Сюжет с королем и логопедом еще лучше подходит для бенефиса двух выдающихся актеров, которым и является картина вопреки авторским уверениям в исторической правдоподобности. Исчерпывающе отношение Хупера к содержательной стороне большой истории демонстрирует сцена, в которой Георг VI с семьей смотрит немецкую хронику тех дней. На экране харизматик Гитлер доводит толпу до экстаза. На вопрос дочки: «О чем говорит этот человек?» — король легкомысленно отвечает: «Не знаю, но делает он это чертовски здорово». Хупер не занимается ревизией истории или обелением своего героя: его вообще не очень интересует эта сторона вопроса.
Политически ангажированая пресса упрекает авторов фильма в том, что они обходят стороной, а то и вовсе переписывают порочащие Виндзоров исторические факты и эпизоды, вроде симпатии Гитлеру или роли в мюнхенском сговоре.
Обвинения не совсем корректны. Спрашивать с режиссера, какая версия истории ему кажется истинной, так же бессмысленно, как выяснять, за какую команду он болеет: его симпатии на стороне самых харизматичных игроков любой достаточно красивой, пусть и бесхитростной, игры.
