Цивилизация
Основой для «Брестской крепости» Александр Котт выбрал материал одноименного исследования Сергея Смирнова (чей сын Андрей снял «Белорусский вокзал», а внучка Дуня ведет «Школу злословия»). После смерти Сталина Смирнов собирал по крупицам сведения, встречался с выжившими, многие из которых, вернувшись из немецкого плена оказались в лагерях, сводил воедино разрозненные воспоминания и документы.
Результат его усилий — масштабная хроника, благодаря которой история Брестской обороны стала легендой, а сам Смирнов удостоился ордена Ленина.
Большинство героев фильма реальны (как командиры отрядов Фомин, Гаврилов и Кижеватов) или почти реальны: Сашка — собирательный образ, списанный, по большей части, с выжившего в той бойне Пети Клыпы.
Безмятежный июньский день 1941 года: мальчишка, самозабвенно фальшивя, играет на трубе «На сопках в Маньчжурии», солдат выводит корявыми буквами в письме жене «Войны не будет». Немцы нападут через несколько часов, 22 июня ровно в 4 утра: сначала разнесут крепость бомбами, потом проедутся танками, затем добьют штыками. Крохотные отряды уцелевших из последних сил будут сдерживать наступление. Среди хаоса опаленных раскуроченных тел мелькает подросток Сашка Акимов – его глазами мы и видим войну.
Войну Котт снимать умеет, и на собственных картинах «Конвой PQ-17» и «Ехали два шофера» режиссер выбрал и исполнителей главных героев для «Брестской крепости» — Андрея Мерзликина и Павла Деревянко. Оба, по мнению Котта, обладают несовременно-советской актерской харизмой. Эта «советскость» должна была помочь Котту соединить натурализм «Иди и смотри» и романтические пейзажи «А зори здесь тихие» с спилберговским размахом безупречно снятых боевых эпизодов (кстати и заканчивается фильм сценой, повторяющей концовку «Спасти рядового Райана»: постаревший Сашка Акимов стоит над могилами друзей).
Тем не менее, в разговоре о «Брестской крепости» без упоминания Спилберга обойтись было можно, а без упоминания «Предстояния» Никиты Михалкова не выйдет.
Дело тут не в различиях – Михалков основывался на исторических фантазиях, а Котт на реконструкции исторической хроники, или сходствах – неоднозначные метафоры Михалкова, вроде сцены крещения на мине, нерадостно рифмуются в «Брестской крепости» с проездом камеры по оторванным рукам и сценой, в которой из порохового дыма выходят безголовые призраки погибших. Роднит картины сопутствующий им пафос, наиболее точно выраженный на сайте Брестской крепости: «Победа - это Чаша, которая наполнена живой водой, необходимая нам всем. Эту священную чашу передали нам как дар, как завет наши деды и отцы. Теперь наша задача - удержать, сохранить, не расплескать».
Разделяя, вроде бы, этот религиозный, по сути, взгляд на Великую отечественную войну, оба режиссера отчетливо сосредоточены на «не расплескать».
Российскому кино долго пришлось искать свой поворот военной темы – его пытались оживить жанром («В августе 44-го»), римейком («Звезда»), скандалом («Сволочи») и даже толстовской энциклопедией русской жизни («Штрафбат»), пока оно не пришло к своему логичному воплощению в жанре патриотического блокбастера. Цели этого жанра настолько разнятся от обычных задач кино – развлекать, зарабатывать или создавать высокое искусство – что и судить его непонятно по каким законам. Патриотический блокбастер гордо не стремится привлечь к себе зрителя, оставляя простые человеческие эмоции, на которых строится массовое кино, сериалам – «Курсантам», «Штрафбату», «На безымянной высоте». Он отказывается заниматься чистым искусством, пытаясь достичь высоты «Двадцать дней без войны». По сути, жанр себя видит как некий святой источник, к которому придет лишь достойный.
В случае с «Брестской крепостью» эта самодостаточность патриотического блокбастера выглядит еще отчетливей, чем в «Предстоянии».
Приличная компьютерная графика и отличная работа гримеров, исторически-достоверный материал и достойные работы актеров – все это выглядит словно капсула времени, в которую положили послание для потомков. Чтобы те, через сто лет достали ее на праздничном митинге, открутили крышку, достали записку и прочли: «Война была».
