Цивилизация
Обладатель чудных бровок домиком модный фотограф Финн (немецкая рок-звезда Кампино) мается от бессонницы неясной этиологии. Судя по всему, сердце его ноет от мучительного ощущения, что в профессии не осталось места искусству: тут не до муз, когда работа сводится к компьютерному моделированию и специально обученные люди пририсовывают на снимках небоскребы и украшают небо отсутствующим восходом. Депрессия Финна столь глубока, что даже съемка беременной Милы Йовович не приносит автору облегчения. В довершение, едучи домой, Финн делает мутный кадр чего-то такого, что фотографировать, видимо, не следовало бы, потому что жизнь его после этого наполняется тревожными событиями.
И философствующий призрак Лу Рида — только первый звоночек, знаменующий начало неслабого пути к самопознанию.
Сбежавший за вдохновением в Палермо неприкаянный фотограф бродит по улицам, одолеваемый невнятными видениями, пока не сводит знакомство с местной реставраторшей. На скудном английском они тут же пускаются в многозначительные беседы: «Раньше я верил только в то, что вижу своими глазами» — «А я верю только в то, что не вижу, — бога, любовь»... Идиотизм нарастает с каждой минутой, но, к сожалению, донести до читателей всю его марианскую глубину невозможно без спойлера. А состоит он в том, что под занавес Вендерс предъявит герою в качестве дополнительного собеседника Смерть, которая окажется не лишена стремления к славе, трогательно переживает за свой имидж и, что простительно для столь немолодой особы, весьма консервативна во взглядах на фотографию.
Нужно ли что-нибудь еще? Кажется, нет. «Съемки в Палермо» относятся к тому типу фильмов, для которых достаточно просто пересказать содержание, чтобы все стало предельно ясно.
В данном случае к сюжету следует добавить — нет, это не комедия.
В Канне бывалая фестивальная публика картину Вендерса чуть ли не освистала — вероятно, потому титр с посвящением Антониони (а также до кучи Бергману) вводит в некоторое заблуждение, заставляя ждать от фильма разговора уровня «Фотоувеличения». И снова твердое нет: лента Вендерса нисколько не размышление о природе фото- и кино-, да и просто искусства, а эзотерическая дичь вроде «Фонтана» Даррена Аронофски — может, и без сферы с лысым Хью Джекманом, зато с овечками и белесым Дэнисом Хоппером в роли той самой Смерти.
Понятно, что ругать автора «Неба над Берлином» — занятие неблагодарное и опасное, рискующее вызвать всплеск ответного возмущения.
Что ж, тут можно сказать только одно: посмотрите и убедитесь сами. Как бы мы ни любили Вендерса, уповать в данном случае остается лишь на то, что «Съемки в Палермо» — изощренная шутка. Может, намек на то, что культурная дискуссия нынче скатилась к плачевному упрощению, а может, язвительная страшилка о том, какие формы может принимать режиссерское старческое слабоумие. Но если это розыгрыш — он удался.
