Цивилизация
В девять фестивальных дней втиснуто увесистое расписание: 11 спектаклей, читки восьми конкурсных пьес, две открытые репетиции, мастер-класс Людмилы Петрушевской, восемь дискуссий, посвященных драматургии на телевидении и трем поколениям отечественной новой драмы, финской социальной и польской новой драме, ну и чтение этих самых иностранных драм местными силами. В жюри — кинопродюсер Сергей Сельянов и главред журнала «Сеанс» Любовь Аркус, режиссеры Кама Гинкас и Алвис Херманис, кинорежиссер Павел Лунгин и актриса Татьяна Друбич. В конкурсе пьес — тоже классики: Наталья Ворожбит с «Зернохранилищем» и Максим Курочкин с галактическим фарсом «Титий Безупречный».
В 2009-м обещана премьера «Зернохранилища» в Королевском Шекспировском театре, по заказу которого Ворожбит и написала эту галлюциногенную пьесу-пляску смерти о людоедском голодоморе 30-х годов на Украине.
На Шекспира едко кивает и «Титий Безупречный», где на смену человечеству вот-вот должен прийти новый доминантный вид, а капитан Вонючий Сэндвич в ожидании переворота силится понять мировое устройство. Для чего читает комикс «Ватный шарик и тайна седьмого астероида» и смотрит пьесу якобы Шекспира с эпиграфом: «В будущем каждый получит право на пятнадцать минут неизвестности».
Эпиграфы, остающиеся вне поля зрения публики, вообще-то красноречиво описывают те пространства и формы жизни, с которыми досталось работать «новым» драматургам. Спектакль «До последнего мужчины» предваряет фраза из школьного учебника: «Предотвращение ядерной зимы является глобальной проблемой человечества». Пьесу «Экспонаты» Вячеслава Дурненкова — стихи покойного екатеринбургского поэта Бориса Рыжего: «Клочок земли под синим небом. Не приторный и чистый воздух». А «Тития» — цитата из «Освобожденного мира» Герберта Уэллса:
«И с каждым годом все разнообразней становятся сорта наших фруктов и все прекрасней наши цветы».
Тянет на эпиграф к самой «Новой драме». Во всяком случае, новизны в этом театральном направлении, несмотря на шесть лет и помянутые три поколения, не убавилось. Свежести добавляет то, что рамки формата, неопределенно именуемого «новой драмой», стали еще неопределеннее. Теперь это попросту корпус всего интересного, молодого и нескучного, что есть в современной пьесе. Главные попутчики движения «новой драмы»: маргинальность, экстремизм, мат и техника «вербатим» (это когда реальные монологи и диалоги шахтеров, докторов, шлюх, говорящих попугаев — да кого угодно — записываются и становятся основой пьесы) рассеялись, подобно эффектным театральным дымам.
На сцене остался посвежевший русский язык, готовый к новым театральным играм.
Насколько они зададутся, зависит, разумеется, не от фестиваля. А то, что от него действительно зависит, уже перевыполнено на серьезные проценты. Во-первых, драматург теперь на самом деле, бывает, встречается с режиссером, а пьеса живет не только в эфемерной читке, но и в сценической интерпретации.
«Новая драма» некогда пошла в провинцию, где незамедлительно обзавелась собственными кадрами, притом регулярно обновляющимися: хитовых братьев Пресняковых нагнали Дурненковы — тоже братья. Вообще, в афише нынешнего фестиваля заявлен всего один московский спектакль — поставленный в «Практике» «Этот ребенок» француза Помра, своего рода расшифрованные записи «черного ящика» из потерпевшего крушение аппарата «семья». Диалоги отцов и детей, записанные Помра, восстанавливают картину катастрофы без крика и надрыва. Другая московская постановка — «Офис» Романа Козака и Аллы Сигаловой — в самый последний момент отменилась, говорят, артистка ногу сломала. «Остров Рикоту» Наталии Мошиной едет из Нового Уренгоя. «Где-то и около» Яблонской — из Удмуртии. Омский театр драмы везет спектакль «До последнего мужчины» по пьесе когалымского драматурга Елены Ерпылевой, безответный дорожный роман немолодого мужика Гришуни с собственной жизнью, рассказанный случайным попутчикам в общем вагоне где-то между Барнаулом и Гилевкой.
Кемеровская «Ложа» освоит «Закон природы», в котором артисты Сытый и Наседкин изобразят заграничных зверей, популярно объясняющих земные азы менее продвинутым собратьям.
Евгений Сытый, звезда фильма Бориса Хлебникова «Свободное плавание», учинял блистательную импровизацию с текстом роли, написанным Александром Родионовым. «Закон природы» — Сытого с Наседкиным новое сочинение. Непременно стоит увидеть игру питерского артиста Виталия Коваленко в ироническом спектакле «Паника. Мужчины на грани нервного срыва». Коваленко вообще-то служит в Александринке и играет классический репертуар, а теперь вот Александр Баргман увлек его снимать стресс в финскую пьесу, которую поставил в «Белом театре» музея Достоевского. В зарубежной программе представление хип-хоп-театра The Suicide Kings. В Центре имени Мейерхольда дадут геополитический почти что мюзикл «Трансфер!» польского радикала Яна Кляты с настоящими стариками из Вроцлава в окружении Черчилля, Рузвельта и Сталина, сыгранных профессиональными актерами. Театр Umka из Латвии соединит актерскую игру с анимацией в спектакле «Norlevo FM». Режиссер Александр Вартанов проведет читку пьесы немецкого драматурга Торстена Бухштайнера «Норд-ост».
Обретая концептуальный хребет, обыкновенно теряешь в пластичности и начинаешь медленно, но верно стареть.
«Новой драме» скоропостижное одряхление все-таки не грозит именно в силу пластичности, флексибельности и отсутствия фиксации на громких именах ее ветеранов. Многие из режиссеров и авторов пьес первого призыва «новой драмы» теперь вполне академичны и по месту службы, и по количеству театральных премий.
Расставшись с жесткой связкой документальности, натуралистичности и шока, «бесхребетная» новая драма обитает не только на экспериментальных театральных площадках (их, кстати, тоже прибавилось), а партизански внедряется в репертуары неприступных столичных махин. Уже в этом сезоне обещано несколько премьер, хотя репертуарные предпочтения по-прежнему на стороне зрителя-традиционалиста и милого его сердцу мелодраматического евротрэша да вечной классики. Организаторы фестиваля сетуют, что главной встречи — пьесы и театра — так и не случилось. Таков основной заскорузлый драматизм «Новой драмы», старая-старая сказка неизменного ее контекста.
