Зеркало для антигероя: как зрители обиделись на «Джокера»

Юлия Меламед о том, почему современное кино одержимо антигероем

Американские города могут быть такими неприветливыми. Совсем не лучше наших. И хоть действие происходит на улицах несуществующего города Готэма, зато съемки-то проходят на узнаваемых улицах Нью-Йорка и Нью-Джерси. Люди на этих улицах могут быть так злы. Откуда в них столько недобра? Уличный клоун на такой улице – жалкое зрелище. Почти как человек-сэндвич. Или человек-плюшевый осел. Или человек-банан.

Я тут вчера видела, как человек-банан клеил девушку. Она ему отказала. Еще бы. Все время думаешь, что за персонаж там парится внутри этого жуткого костюма. А вдруг он поэт? А вдруг он страдает?

Так и есть...

Люди очень сильно разозлились, что в фильме «Джокер» их заставили любить злодея. А они не хотели. Не были готовы. Их не предупредили. «Плоское и злое кино». «Сначала нас пытались развести на сочувствие главному герою, и мы повелись. А потом оказалось, что он на самом деле злой. И мы почувствовали себя идиотами».

О, совсем наоборот, у нас есть уникальный шанс почувствовать себя (впервые) не идиотами, а, напротив, мудрецами. Почему? Сейчас...

... Вы висите над пропастью, держась зубами за куст. В этот момент вас спрашивают, в чем истина. Что бы вы ответили?

Это любимая интеллектуальная задачка философа Григория Померанца. Он взял ее у восточных мудрецов, у которых, как известно, мозги набекрень.

В чем польза-то такого опыта, когда ты не понимаешь, как быть, не знаешь, где добро, где зло? А есть польза! Нет ничего полезнее для интеллектуального и духовного здоровья, чем оказаться перед парадоксом и путаницей с глазу на глаз. Не отвергайте сразу такой опыт.

Такой тип парадоксальных задачек, доступных только интуитивному пониманию, называется коан.

Зубами за куст повисеть не предлагаю. Предлагаю всего-навсего посмотреть даже и не шедевр, а просто очень хороший и любопытный фильм, в котором совсем чуть-чуть мозги набекрень, совсем капельку. Фильм, где добро и зло чуть-чуть игриво перемешались. Пустячок, а всё же польза. А то вам никаких загадок не задай.

Фильм «Джокер» – фильм коан. С одной стороны, выиграл главный приз Венецианского кинофестиваля (уважаем), с другой стороны, заставляет вас сочувствовать герою (обижают), с третьей стороны, герой-то – злодей. Правила игры, жанровые правила все время меняются, отсыл к кинотрадиции изображения злодея Джокера только все путает. Воспарим же над территорией обыденного и понятного.

Не каждый день выпадает шанс повисеть над пропастью, держась зубами за куст, смотря фильм, рассуждая об истине. Повисим же...

Самые умные написали: «вычурный фильм, разве он кому-то понравился, кроме Венецианского жюри», «первый фильм, где герой – антигерой и ему сочувствуешь».

Я не поняла, а раньше вы где были? В какой тихой бухте? Воды какого голубого океана щекотали ваши стопы? С каких добрых пальм вам улыбались спелые кокосы? Что прям ни разу на башку ни один кокос не упал?

Современная драма буквально одержима антигероем! Сейчас традиционный герой и невозможен в принципе – только антигерой. То есть герой-злодей.

Насколько плохим может быть антигерой, чтобы мы продолжали ему сочувствовать? Оказывается, безгранично плохим. У нас, оказывается, нет в этом плане вообще никаких ограничений. Серийный убийца Декстер, дьявол Воланд, маньяк Доктор Лектер. Когда последний раз герой был хорошим-то? У Достоевского, что ли, в «Идиоте»?

Может быть, в этом смысле и надо понимать комментарий выше? «А потом оказалось, что он на самом деле злой. И тут мы почувствовали себя «Идиотами».

Сегодня уже трудно представить себе фильм или сериал, где протагонист не был бы антигероем. То есть не был бы циничным, озлобленным, пьющим, бабником, лгуном, матерщинником. Или сотрудником органов в советские времена, разрушающим судьбы – повадились и такое снимать – и все равно будет вызывать симпатию. Желательно, чтобы на его руках была кровь, а в послужном списке предательство. Ведь мы за последние сто лет узнали о себе кое-какую неприятную правду. И легко можем идентифицировать себя только с нездоровым озлобленным придурком.

Драматургия прошла огромный путь эволюции главного героя от задавшегося славной целью изобразить «положительно прекрасного героя» Достоевского до Тодда Филлипса, задавшегося лихой целью изобразить психа, решившего отстреливать буржуа. Сама по себе цель Джокера мне симпатична. Жму твою кровавую руку, Джокер! Хотя средства немного неэстетичны, да.

Но предлагается только два варианта взаимодействия с этим репрессивным миром: подчинение (и ты обыватель) и бунт (и ты безумен). Так что в третьей мировой войне психов против обывателей я на стороне первых.

Чем же антагонист отличается от антигероя? Антагонист – противник протагониста (главного героя). Протагонисту мы сочувствуем. Антагонисту не сочувствуем.

А антигерой – главный герой, но только плохой. Ему мы всегда сочувствуем, но обычно это проходит гладко, без моральных ломок, как в случае «Джокера».

Авторы фильма немного пошутили со зрителем. Ну почти так же пошутили, как Джокер пошутил с телеведущим Мюрреем (де Ниро). (Пулей в глаз).

А весь трюк в том, что Джокера сначала представили как традиционного главного героя. Кино начинается с того, с чего начинается любой фильм и любое представление протагониста: его несправедливо обижают. Результатом этой привычной манипуляции является то, что зритель начинает герою сочувствовать. И думает, что главный герой – традиционный. А он нетрадиционный!

Каминг-аут происходит не сразу. Но происходит. Что может быть легче, чем обидеть уличного клоуна? Вот его и обижают. В самом начале фильма. Отнимают у него его вывеску. Разбивают вывеску о его голову. Его самого бьют ногами вшестером. Но пусть же хотя б в кино случится, что в один прекрасный день неудачник станет наконец успешным. (Убийцей).

Знаете, как быстро и гарантировано вызвать симпатию к герою? Ну, чтобы прям сразу зритель – ваш. Каким должен быть герой, чтоб его полюбили с первых минут? Умным? Добрым? Красивым? Прекрасным? Мы-то не считаем себя такими. И не полюбим такого героя. А какими мы все себя считаем? Оказывается, утверждают практики и теоретики кино, он должен быть несправедливо обиженным.

Во всех учебниках по драматургии написано: если хотите вызвать симпатию к герою, сделайте так, чтоб на первых минутах его несправедливо обидели. Так стартуют все голливудские фильмы.

Это отдельная крупная мысль. Оказывается, у каждого человека есть опыт несправедливой обиды, и с этим опытом каждый (!) зритель себя легко соотносит.

Каков должен быть этот мир, что самое чувствительное место каждого человека – несправедливая обида. И каков должен быть этот мир, что в фильмах главный герой почти всегда очень плохой.

Есть фильм, где мы сочувствуем Чикатило. Мне даже его фамилию неприятно писать. А люди умудрились сделать его протагонистом. И вызвать к нему сочувствие. Причем образ нимало не соответствует реальному Чикатило. В фильме мы видим человека, который как из анекдота: убивает и плачет, плачет и убивает. Ну, разве так можно...

У Чарльза Буковски есть рассказ – литературный панк Буковски проводил эксперименты на совершенно недопустимой территории: это история изнасилования маленькой девочки, рассказанная насильником, пережитая его мозгом, увиденная его глазами, прочувствованная его гениталиями. Не очень приятно чувствовать, как автор заставляет тебя влезть в кожу педофила и проделать вместе с ним его путь в безумие. Это испытание не по силам...

«Джокер» хотя бы злодей из комиксов, и вписан в ту традицию. Ситуация бунта против злого мира выглядит условно, не реалистично. А те примеры вполне реалистичны, достоверны, натуралистичны.

Отдельный герой фильма – это его смех, конечно. Артур Флек (Джокер) – психически болен и носит с собой специальную карточку, что его насильственный неудержимый смех в общественный местах – признак болезни. Чтоб понимали, что это приступ, и не сразу стали бы лупить человека за внезапный, такой вызывающий смех. Люди, однако, воспринимают смех как насмешку и норовят намять ему бока. А его просто душит смех, мучает. Этот образ в фильме самый удачный. В обществе, которое насаждает культ радости и улыбки, насильственный смех клинического психа – единственно возможная реакция.

«Донт фогет ту смайл». «Не забывай улыбаться!» - гласит надпись при выходе из клоунской гримерки. О, сколько их тех смайлов, что вокруг, осталось искренних? Чего больше в тех смайлах: радостного или зловещего?

«Ду нот смайл». «Никогда не улыбайся» - звучит надпись теперь (после небольшой редактуры весельчака Артура), когда Клоун уже готов убивать.

Финальная сцена. Этот последний смех в исполнении Хоакина Феникса актерски хорош, он дорогого стоит. Он уже другой, не такой, как в начале и середине фильма. Хрен так засмеешься. Когда невозможно остановиться. И ты уже по ту сторону добра и зла. А тетка-психиатр, что напротив тебя, – еще по эту. Но чтобы перетащить ее на свою «спасительную» сторону – потребуется ее немножко убить.

«Что тут такого смешного» - спрашивает психиатр. Ну, вот опять не постигают люди природу этого смеха. «Вы не поймете», - серьезно отвечает Джокер. Не поймете... Да, понять трудно. Говорю же. Это коан. Он понимается в большей степени интуитивно.