Укрепление фикции

В Москве, Чечне и Ингушетии выборы выиграли первые лица исполнительной власти, а не «Единая Россия»

ИТАР-ТАСС
«Единая Россия» выигрывает выборы, набирая все больший процент голосов, а реальный процент ее власти остается близким к нулю.

«Единая Россия» поспешила заявить о своей сокрушительной победе на почти 7 тысячах региональных и муниципальных выборов, которые происходили в стране в очередной единый день голосования. По предварительным данным, озвученным Центризбиркомом, в трех регионах, где проходили выборы в законодательные органы госвласти (Москва, Тула и Республика Марий Эл), «Единая Россия» получила 107 мандатов (79,3%). Второе место заняла КПРФ с 19 мандатами (14,1%). Следом идут «Справедливая Россия» – 7 мандатов (5,2%); ЛДПР – 2 мандата (1,5%). На региональных выборах разыгрывалось 135 мандатов. На выборах в представительные органы местного самоуправления кандидаты боролись за 235 мест. Здесь тоже с процентом под 80 лидирует «Единая Россия» — 189 мандатов (77,1%). «Справедливая Россия» получила 18 мандатов (7,3%), на третьем месте идет КПРФ – 13 мандатов (5,3%), за ними следует ЛДПР с 10 мандатами (4,1%). Одномандатники (среди которых большинство тоже связано с «Единой Россией») завоевали 15 мандатов (6,1%). «Яблоко» и новый квазилиберальный проект Кремля партия «Правое дело» не смогли выиграть ни одного мандата.

Но означают ли эти итоги, что, несмотря на кризис, «Единая Россия» еще больше укрепила свою власть или что теперь она обладает 80% всей реальной власти в регионах и муниципалитетах, исходя из среднего процента, показанного на этих выборах? Ни в коем случае.

У «Единой России» как не было полноценной власти в стране при наличии контрольного пакета мандатов во всех региональных собраниях и формального управления членами этой партии подавляющим большинством муниципалитетов, так и нет. При нынешней российской системе власти региональные и муниципальные выборы в принципе не отражают реальную политическую ситуацию в стране и реальные противоречия. А там, где есть реальное политическое противостояние, тут же возникает «казус Дербента». Хотя в мэры этого дагестанского города баллотировались два единоросса, но для их сторонников и противников имела значение лишь их этническая принадлежность. В результате выборы обернулись беспрецедентным силовым давлением милиции, третью так и не открывшихся избирательных участков, экстренным визитом в этот город полпреда президента в Южном федеральном округе Владимира Устинова, не имеющего никаких ресурсов, чтобы повлиять на нормализацию хода голосования. А дагестанский избирком теперь в течение трех дней будет решать, считать ли эти выборы состоявшимися.

В Москве, Чечне и Ингушетии выборы реально выиграли первые лица исполнительной власти, а не партия «Единая Россия».

В этих регионах их руководители фактически и есть партия. Не так давно в российской истории случился еще один красноречивый пример соотношения реальной власти у якобы правящей партии и конкретных политических тяжеловесов. Когда президент Башкирии Муртаза Рахимов публично раскритиковал единороссов в газетном интервью и некоторые федеральные руководители попытались заикнуться о возможности его исключения из партии, кремлевская администрация тут же осадила пыл представителей руководства партии: в Башкирии «Единая Россия» пока — это Муртаза Рахимов, а не наоборот. То же самое и в федеральном масштабе: партией власти руководит формально беспартийный Владимир Путин, не связанный с «Единой Россией» никакими политическими обязательствами, зато обладающий такой властью, с помощью которой может при необходимости или желании ликвидировать свою партию одним щелчком пальцев или росчерком пера.

Еще можно строить предположения относительно степени достоверности рейтингов доверия населения президенту и премьеру, но все партийные рейтинги в стране и, прежде всего, рейтинг «Единой России» заведомо являются фикцией.

Как только Медведев или Путин дадут понять, что не надо поддерживать «Единую Россию», рейтинг этой партии обнулится. Причем в первую очередь из нее побегут сами партийные руководители, как представители класса чиновников, держащих равнение на позицию первых лиц государства.

Потому что ни идеологии, ни реальных властных рычагов в действующей политической системе у правящей де-юре партии просто нет. Она не формирует правительство, и даже получив право предлагать губернаторов, делает это при жесточайшем контроле администрации президента — притом, что за главой государства закреплена юридическая возможность отклонять любых предложенных партией кандидатов в губернаторы.

Теоретически роль партий, в том числе «Единой России», может возрасти к 2012 году, если накануне следующих президентских выборов развернется публичная борьба между Дмитрием Медведевым и Владимиром Путиным за право выставляться, и кто-то из этих политиков захочет использовать партии как инструмент такой борьбы. Но при действующей системе ничто не мешает решать вопрос о соотношении реальной власти в стране кулуарно, вообще не прибегая к формальным политическим институтам. А роль правящей партии в России, как и во всякой стране с авторитарным надпартийным режимом, пока сводится лишь к беспрекословному исполнению поручений политического начальства. Так что, взяв 80% мандатов на очередных региональных и муниципальных выборах, «Единая Россия» по-прежнему не имеет и 10% реальной власти в стране.