Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Анатомия врага

08.12.2006, 11:01

У нынешней российской власти нет более явного врага, чем она сама

Любые попытки строить теории вокруг громких убийств (Андрей Козлов, Анна Политковская, Александр Литвиненко) последних месяцев или таинственного отравления Егора Гайдара, независимо от взглядов рассуждающих, приводят к крайне опасной для России теме — теме врага. Кто же он, враг России и российской власти? Является ли противник нынешней российской власти врагом России? И можно ли вообще быть врагом сегодняшнего российского руководства, если разные его части люто и уже достаточно открыто враждуют между собой?

Егор Гайдар написал статью, в которой попытался объяснить, что с ним произошло. На мой взгляд, два главных тезиса этой статьи содержатся в самом ее конце. Тезис первый: «После смерти Александра Литвиненко 23 ноября в Лондоне еще одна насильственная смерть известного россиянина, произошедшая на следующий день, — последнее, в чем могут быть заинтересованы российские власти». Тезис второй: «Значит, скорее всего, за произошедшим стоит кто-то из явных или скрытых противников российской власти, те, кто заинтересован в дальнейшем радикальном ухудшении отношений России с Западом».

К сожалению, и Егор Тимурович об этом прекрасно знает, сегодняшняя политическая жизнь России требует расшифровки самого понятия «российские власти». Кто это такие — «российские власти»? Владимир Владимирович Путин или враждующие друг с другом под его крылом провластные группировки, сосредоточившие в своих руках крупнейшие бизнес-активы? Условно говоря, Дмитрий Медведев или Сергей Иванов? Соответственно, требует принципиального уточнения выражение «явные и скрытые противники российской власти». Причем уточнять надо не только кто этот враг, но и чей именно. А то ведь Джордж Буш и Борис Березовский, если считать главными подозреваемыми «вашингтонский обком» и «беглый олигархат», принципиально по-разному относятся, например, к Владимиру Путину. И возможности у президента США и человека, живущего в статусе политэмигранта в чужой стране под другим именем, несколько разные. К тому же ведь никому не приходит в голову, что все эти отвратительные преступления направлены, скажем, против Михаила Фрадкова, Сергей Миронова или Бориса Грызлова. А они ведь тоже «российские власти».

Более того, подобные рассуждения приводят их авторов к диаметрально противоположным выводам о целях этих «таинственных врагов». То, говорят, эти враги заинтересованы в скорейшем уходе Путина, то, наоборот, в его третьем сроке вопреки Конституции. Даже тезис о желании врагов радикально ухудшить отношения России с Западом достаточно сомнителен. Во-первых, сам Запад слишком неоднороден. Во-вторых, российские власти (тут уже, увы, можно употреблять это общее определение) и без того так усиленно стараются в этом направлении, что одно-два громких убийства погоды не сделают. Пока Евросоюз зависим от поставок российских энергоносителей, нет ничего, что способно так радикально ухудшить наши отношения, чтобы «враги» могли взять власть, если у этих «врагов» именно такая цель. А США не до сведения счетов с Россией — своих проблем в роли неудачного мирового жандарма более чем достаточно.

Но самая главная опасность рассуждений о врагах заключена в том, что этих врагов практически любая российская власть охотно готова искать и карать. Точнее, сочинять и карать.

А уж когда мы имеем дело с властью, где ее составляющие очень не дружат между собой, тут уж в целях самосохранения и уничтожения конкурентов врагами назначат кого угодно — от министров и мэров до журналистов, рабочих и крестьян. В зависимости от ситуации.

Именно поэтому единственное, на что можно опираться в оценках, — выводы расследования Скотленд-Ярда по делу Литвиненко. Российским правоохранительным органам, расследующим громкие убийства на нашей территории, такого доверия, увы, нет. Поскольку они — колесики и винтики тех самых «российских властей» и вертятся, куда им скажут. Именно поэтому так важно вернуть Россию мирным путем к нормам демократии, чтобы политику делали легальные партии и партийное правительство парламентского большинства. Чтобы чиновники не имели возможности заниматься теневым бизнесом. Чтобы понятие «российские власти» было четким и однозначным: президент — партийное правительство — многопартийный парламент. Чтобы администрация президента была технической канцелярией, обслуживающей президента, а не тайной канцелярией, рулящей страной, не имея на то никаких правовых оснований. Чтобы в стране не было государственного телевидения или если было, чтобы ему законодательно запретили выражать только точку зрения власти.

А то ведь между убийством Литвиненко и убийством Кирова, хотя прошло 72 года, не так уж много разницы. Правда, одно отличие есть: тогда преступниками назначали «врагов народа», а теперь эту роль предлагают «тайным и явным противникам российских властей».

Выражаясь по-простому, у нынешней российской власти нет более явного врага, чем она сама. Думаю, что и более тайного тоже нет.