Цивилизация
Ползучее повышение налогов становится одной из главных характеристик нового, необъявленного экономического курса. В июле был принят закон о повышении ЕСН, в соответствии с которым с 2010 года отменяется регрессивная ставка налога, а с 2011 года эффективная ставка повышается до 34% против сегодняшних 26%. Позже последовали решения о повышении акцизов на алкоголь и табачную продукцию; сейчас Госдума приняла в первом чтении законопроект о резком повышении ставок транспортного налога – теперь регионы смогут повысить его в 10 раз против нынешнего. Прибавьте к этому идущее во многих регионах резкое повышение налога на имущество физлиц (губернаторам нужно как-то наполнять опустошенные кризисом бюджеты) – и в совокупности мы получаем серьезное увеличение налоговой нагрузки на экономику.
Повышение налогов в кризис – мягко говоря, странная мера. Как будто возобновление роста – дело уже решенное.
Между тем, весь комплекс принимаемых мер однозначно ударит не просто по экономике, но прежде всего по малому и среднему бизнесу (ЕСН и транспортный налог) и среднему классу, т. е. тем экономическим субъектам, с которыми связаны основные надежды и на выход из кризиса, и на пресловутую диверсификацию экономики.
В прежние годы именно последовательная политика снижения налогов считалась одним из достижений Путина. Налоговая реформа 2000–2004 годов способствовала существенному уменьшению налоговой нагрузки – были упразднены оборотные налоги и налог с продаж, снижены ставки по налогам на доходы физлиц и на прибыль организаций, снижена основная ставка НДС, введен ЕСН с эффективной ставкой существенно ниже прежних отчислений в социальные фонды и регрессивной шкалой. В целом налоговая нагрузка на экономику, рассчитываемая как отношение общей суммы налогов к ВВП (без учета влияния изменения мировых цен на нефть), снизилась с почти 32% в 2000 году до около 28% в 2004-м. С 1 января 2005 года произошло дальнейшее снижение ставки ЕСН с 35,6 до 26%.
Нет сомнений, что политика последовательного снижения налогов внесла важный вклад в обеспечение устойчивого экономического роста в тот период.
В последующие годы дискуссия о том, стоит ли продолжать снижение налогов, упиралась в отказ властей всерьез говорить о снижении госрасходов. Минфин и близкие к нему экономисты утверждали, что достигнут «оптимальный» уровень налоговой нагрузки на экономику и дальнейшее снижение налогов необязательно приведет к стимулированию экономического роста, зато угрожает разбалансировать бюджет. Неприкосновенность планов по наращиванию бюджетных расходов тогда поставила крест на продолжении серьезного снижения налогового бремени; попытки постановки вопроса о снижении НДС и ЕСН закончились ничем. Честно говоря,
рост непроцентных расходов бюджета с 12% ВВП в 2004 году до свыше 18% в последние годы не убеждает в том, что пространства для дальнейшего маневра по части снижения налогов у властей не было.
Да и росли в последние годы быстрее всего не социальные обязательства бюджета или финансирование армии, а расходы на национальную экономику – хотя в основных направлениях налоговой политики периода «налоговой стабилизации» указывалось, что дальнейшее снижение налогов нежелательно именно из-за роста социальных обязательств. Все это говорит о том, что возможности для продолжения снижения налогов у властей были. Помешали этому расходные аппетиты.
С самого начала текущего кризиса власти дали ясно понять, что сокращать госрасходы не собираются. Однако тогда еще не было ясно, что сохранение их уровня будет обеспечено за счет налогоплательщиков – одобренное поначалу Путиным радикальное повышение ЕСН с 2010 года было отложено, нам дали понять, что финансирование бюджетных дефицитов будет осуществляться исключительно из Резервного фонда. Теперь все потихоньку проясняется.
Помимо Резервного фонда власти решили бороться с бюджетным дефицитом за наш с вами счет, за счет повышения налогов.
На этом фоне налоговые послабления, предоставляемые нефтедобывающей промышленности, и отказ от повышения налоговой нагрузки на «Газпром» недвусмысленно дают понять, кого власти на самом деле видят главной движущей силой экономического развития страны, и чего стоит напыщенная болтовня про «модернизацию» и «диверсификацию» экономики.
Снижение налогов на нефтегазовый сектор и увеличение налоговой нагрузки на малый и средний бизнес и потребление – вот основное кредо нового экономического курса властей.
Нет сомнений и в том, для чего нужно повышение налогов. Объяснять его только ростом дефицита Пенсионного фонда из-за повышения пенсий – поверхностный взгляд. Предлагаю взглянуть на другой параметр – расходы на национальную экономику, которые в бюджете-2009 составили 18,6%, приближаясь к 2 триллионам рублей, против всего лишь 7,9% (250 млрд рублей) еще в 2005 году. Вот оно, бремя национализации и усиления госвмешательства в экономику у нас на шее! Надо ли напоминать, что в 2005 году рост экономики составил 6,4%, а в первом полугодии 2009-го российский ВВП рухнул на 10,4%, в то время как средняя цена нефти Urals составляла одну и ту же величину – около $50 за баррель? Нужны нам такая национализация и такой рост госрасходов на экономику?
Госрасходы на нерациональные экономические проекты и поддержку неэффективных предприятий нужно радикально сокращать – это приведет не только к оздоровлению и повышению конкурентоспособности экономики за счет очищения от непомерно разросшегося нерыночного сектора, но и к появлению маневра для снижения налогового бремени вместо его повышения.
Снижение налогов нужно было продолжать и до кризиса, а в кризис это необходимо делать тем более – бизнес и граждане в состоянии гораздо эффективнее распорядиться оставляемыми у них в распоряжении деньгами, чем государство, судорожно распихивающее свои расходы по сомнительным реципиентам вроде банкрота «АвтоВАЗа».
Однако нам навязывают повышение налогов – причем такое, масштабы и последствия которого трудно оценить. Повышение ЕСН изымет из экономики объем средств, эквивалентный 1,5–2% ВВП, прежде всего пострадают несырьевые малые и средние предприятия с большой долей фонда оплаты труда в издержках. Регионы, бюджеты которых пострадали от кризиса значительно больше, чем федеральный (см. статью «Межрегиондыр»), явно начнут пользоваться предоставленной им возможностью и активно повышать налоги на имущество и транспортный налог для латания бюджетных дыр; все это существенно ударит по покупательной способности прежде всего среднего класса, доходы которого и составляют одну из основных надежд на стабилизацию экономики и выход из кризиса.
Единственное, что могло бы не вызвать отторжения – это повышение акцизов на алкоголь и табак, но здесь есть одно неприятное «но». Связано оно с тем, что, невзирая на произносившиеся в последнее время руководством страны слова о необходимости нового раунда борьбы с пьянством, опережающим образом будут повышаться акцизы на слабый алкоголь, а на крепкий – менее значительно. Это означает, во-первых, риск роста потребления крепкого алкоголя со всеми пагубными последствиями этого для здоровья нации, а во-вторых, еще один удар по доходам того же среднего класса – основного потребителя слабого алкоголя.
Подобные действия властей, подрывающие покупательную способность граждан и экономику малого и среднего бизнеса, иначе как вредительскими не назовешь.
