Пенсионный советник

Подпишитесь на оповещения от Газета.Ru

Дембельский аккорд политического тяжеловеса

23.05.2003, 14:21

Детективная история начинается в 1992 году, когда в правительство Гайдара приезжают эмиссары американской фирмы Engelhard с интересным предложением — совместно финансировать работы по расширению сфер применения палладия в мировом народном хозяйстве. Схема абсолютно нормальная. Например, Платиновая ассоциация, объединяющая мировых производителей этого металла, тратит десятки миллионов долларов год на подобные исследования и рекламу металла. И достигла немалых успехов: во многом с ее подачи украшения из платины стали настоящим хитом в странах Азии. Вырос спрос на металл, а следовательно, и его цена.

Россия же являлась практически мировым монополистом в производстве палладия: «Норильский никель» и «мировые производители» — практически слова-синонимы.

Однако правительство Гайдара отказало эмиссарам, мотивируя свое решение отсутствием денег. «Хорошо, — ответили гости. — Но если мы придумаем, что можно делать с вашим палладием, пусть у нас будет некий эксклюзив на его закупки». На том и договорились.

Вскоре применение палладию и правда придумали. Металл стал основой при производстве нейтрализаторов автомобильных выхлопов. Цена на палладий резко пошла в гору, а спрос вырос настолько, что мировое производство его уже не покрывало. Баланс на рынке устанавливал Гохран, выбрасывая на рынок порции металла из своих, казалось, бездонных запасов.

Так продолжалось в течение нескольких лет, пока летом 1998 года страна не столкнулась с необходимостью срочно изыскать валютные ресурсы для поддержания курса рубля. Чиновник, в тот период ответственный за курс рубля, написал письмо главе государства с предложением для поддержания курса разрешить вывоз 300 тонн палладия за рубеж, с тем чтобы под залог этой партии металла (около $6 млрд) Россия могла получить кредиты.

Президент разрешение подписал, однако план реализован не был. Не хватило времени, поскольку случилось 17 августа. Правительство, а вслед за ним и ответственный за курс были отправлены в отставку. Разбирая бумаги отставленного чиновника, новый руководитель ведомства, курирующего денежно-кредитную политику, обнаружил разрешение на вывоз за пределы РФ 300 тонн палладия, выданное на срок до 31 декабря 1998 года. И, естественно, ни секунды не сомневаясь, вывез эти 300 тонн, которые осели на консигнационных складах в Швейцарии.

С курсом после этого, и правда, стало все в порядке. Настолько, что банкиры в 1999 году удивлялись, как это так получается, что ЦБ, бывает, продает валюту день за днем, а резервы у него все растут и растут.

А ничего удивительного в этом и не было, просто на складах в Швейцарии у России имелся параллельный, «серый» золото-валютный резерв, который при случае охотно пускался в дело.

Мало того что палладий можно было просто продавать. Начиная с середины 90-х этот металл охотно брали в долг, причем на пике ставки по товарным кредитам доходили до 100% годовых даже не в валюте, а в палладии, который и сам по себе рос в цене сопоставимыми темпами.

Тем временем сменилась власть и в Кремле. Новый начальник страны, разбирая бумаги предшественника, обнаружил разрешение на вывоз 300 тонн палладия и крайне заинтересовался этой историей. Говорят, что президент вызвал директора-распорядителя 300 тонн и поинтересовался у него судьбой металла, а не удовлетворившись ответом, потребовал вернуть «серый» золото-валютный резерв в закрома Родины. Пресс-служба главы государства по итогам встречи сообщила, что стороны обсуждали кредитно-денежную политику, и в общем не сильно погрешила против истины.

Спустя несколько месяцев без видимых причин — с курсом все нормально, инфляция снижается, политически разногласий нет или почти нет — собеседник президента был отправлен в отставку. Причем, в отличие от прочих политических тяжеловесов эпохи Ельцина, никакой приличной должности он так и не получил, не попав даже в Национальный банковский совет, без него, казалось, просто немыслимый.

Причина, вероятно, состояла в том, что незадолго до отставки, в феврале 2001 года, на мировой рынок палладия обрушились 60 тонн металла российского происхождения, которые прибыли на рынок со швейцарских складов, — объем, вполне сопоставимый с годовым производством.

Цены, естественно, рухнули. Корпорация Ford, закупившая металла впрок, зафиксировала убытки на сумму в $1 млрд. Хедж-фонд Tiger — один из столпов мирового валютного порядка 90-х — вообще обанкротился. Дембельский аккорд политического тяжеловеса удался на славу.

Впрочем, есть версия, согласно которой 60 тонн металла оказались на рынке по иной причине — пришло время выполнять обязательства правительства перед «Энгельхардом». В условиях жесточайшего дефицита металла компания затребовала от России эксклюзивной продажи крупной партии палладия, насчет чего с правительством была договоренность еще в 1992 году. Говорят, что в сделке было особо оговорено, что металл ни под каким видом не должен был появляться на рынке, однако кто-то где-то недосмотрел, и он туда все же попал, причем одномоментно и крупной партией. Версия, впрочем, довольно спорная, поскольку тяжеловес, заведовавший палладием в правительстве, после своей отставки нашел работу, причем не где-нибудь, а в системе «Норильского никеля» — главной пострадавшей стороны от неконтролируемого выброса на рынок годового объема производства металла.

Как бы то ни было, урок, который Ford преподал всем прочим автогигантам, пошел им впрок. Мировой автопром стал отказываться от палладия, вкладывая значительные средства в разработку нейтрализаторов на основе других металлов — в первую очередь платины. «Русские горки» на этом рынке пришлись не по душе не только автопроизводителям — спрос на палладий снижается и со стороны других крупных его потребителей, например, электронной промышленности. Спекулянты — важная составная часть любого биржевого рынка металлов — так вообще обходят его за версту.

Достоверно, с документами в руках, утверждать, что все было именно так, а не иначе, конечно, невозможно — хотя бы в силу того факта, что сведения о палладии составляют до сих пор государственную тайну России. Факт вывоза 300 тонн зарубежные источники не подтверждают, но и не опровергают. Факт одномоментной продажи 60 «русских» тонн палладия подтверждают с документами в руках. Владельцем такой партии по определению мог являться либо Гохран, либо Банк России, либо «Норильский Никель», и одна из этих структур обрушила рынок. Аргументы и домыслы секретоносителей за и против первых двух кандидатур были приведены выше.

Что до «Норильского никеля», то мировой монополист вскоре после обвала рынка прекратил продажи палладия на бирже до тех пор, пока цена не поднимется выше $400. На тенденциях рынка это, к сожалению, никак не сказалось, металл продолжал падать в цене. На минувшей неделе компания признала свое поражение и вернулась на спотовый рынок, где цена металла составляет порядка $170 за унцию — в шесть раз ниже, чем три года назад.

В принципе, и 170–180 долларов за унцию этого металла для «Норильского никеля» — а следовательно, и для России — неплохие деньги. Вряд ли комбинат даже при таком уровне цен, производя этот металл, будет терпеть при этом огромные убытки. Собственно, есть сомнения, что убытки у предприятия возникнут при любой цене на палладий. Дело в том, что этот металл является побочным продуктом основного никелевого производства. В течение десятилетий «Норникель» просто сдавал палладий (как металл платиновой группы) в Гохран, где он благополучно накапливался: до середины 90-х особой ценности он на мировом рынке не имел.

Однако в конце десятилетия его цена зашкаливала за $1000 за унцию, причем даже за такие деньги его закупали впрок. Все изменилось, по историческим меркам, в одночасье: цена упала до $170 за унцию.

Прямых убытков, может, и нет, но упущенную выгоду жалко.