— Экс-министр финансов Алексей Кудрин недавно, выступая в Совете Федерации, говорил о необходимости срочных реформ. На ваш взгляд, стране это действительно нужно?
— Конечно, проще ничего не менять, но нужно сознавать последствия. Для граждан это означает, что уровень жизни окажется надолго заморожен (тогда как в предыдущие годы он в целом быстро повышался).
Допускаю, возможно, наши граждане готовы довольствоваться малым (социологи говорят о популярности выбора «синицы в руке»). Но государство сейчас, напротив, «играет на повышение», проводит амбициозную линию, требующую огромных бюджетных ресурсов. Так что у него остается лишь два варианта: перейти к скромной политике эконом-класса (что трудно себе представить) либо проявить политическую волю и приступить к серьезным экономическим реформам, убедив при этом население в их необходимости.
— Насколько сильно различаются скромный и амбициозный варианты развития?
— Давайте посмотрим на цифры. В 2008 году правительство приняло Концепцию долгосрочного развития (в ходе недавней «прямой линии» президент Владимир Путин напомнил Алексею Кудрину, что ее никто не отменял), которая предполагает увеличение ВВП за период с 2008 по 2020 год на 125%. В реальности рост экономики составит 12–15%, т.е. окажется в 8, а то и в 10 раз меньше.
Майские указы президента предусматривали повышение производительности труда в 1,5 раза к 2018 году. На деле рост окажется не более 10%. Объем инвестиций по указу должен был достичь в 2018 году 27% ВВП, но согласно последнему прогнозу Министерства экономики, уровень инвестиций не вырастет, а, наоборот, снизится до 19% ВВП. То есть нам грозит не небольшое недовыполнение целевых установок, а настоящий провал.
— Если реформы неизбежны, то насколько глубокими они должны быть? Можно ли обойтись политикой стимулирования отдельных сфер и отраслей?
— Не следует обманывать себя, прятать голову в песок — не существует простого способа переломить ситуацию, нужны кардинальные изменения. Сейчас же обсуждаются в основном бюджетные или денежные стимулы, выделение госгарантий и пр. Но все это паллиативные меры, которые могут дать краткосрочный эффект, но не способны по-настоящему решить назревшие глубокие проблемы.
— Сейчас модно говорить про структурные реформы. Что под этим понимаете вы?
— У нас много структурных проблем. Я бы выделил две: неэффективные монополии и ухудшение демографических показателей. Мы вошли в период сокращения рабочей силы, который продлится не одно десятилетие. Это ведет к росту стоимости труда, зарплаты продолжат расти быстрее производительности труда, подрывая нашу конкурентоспособность, а у предприятий будет оставаться все меньше средств на инвестиции и развитие. Чтобы справиться с проблемой, нужно, с одной стороны, модернизировать производство (но для этого нужно сделать Россию страной, привлекающей инвесторов, пока же от нас год за годом уходит больше капитала, чем приходит), а с другой стороны, найти резервы высвобождения трудовых ресурсов. Например, занятость в бюджетном секторе (включая армию и правоохранительные органы), рассчитанная на душу населения, у нас зашкаливает по сравнению с другими странами.
Важные структурные реформы необходимы в пенсионной сфере, что тоже связано с демографическими процессами — опережающим ростом численности населения старшего возраста. Уже через пять-семь лет на каждого наемного работника будет приходиться один пенсионер — очевидно, что в такой ситуации невозможно обеспечить достойный уровень пенсий.
Западные страны также сталкиваются с проблемой старения населения, но принимают меры по решению этой проблемы, проводят, в частности, пенсионную реформу. Мы ее тоже вроде проводим, но очень мало приближаемся к решению проблемы. Например, много говорится о повышении пенсионного возраста, но пока дальше разговоров дело не идет. И это лишь верхушка айсберга. При этом, поскольку эффект от реформ будет ощущаться не сразу, надо начинать их осуществлять как можно скорее.
Кроме того, пенсионная реформа нужна и для того, чтобы обеспечить доверие инвесторов. Если они видят, что у нас на одного работника приходится все больше пенсионеров, а реформ нет, то это значит, что в будущем будут повышаться налоги, а это сделает инвестиции еще менее привлекательными.
— Что еще, на ваш взгляд, необходимо сделать, чтобы изменить ситуацию в экономике?
Нам нужно усиливать рыночные стимулы и рыночную ответственность всех участников рынка: те, кто работает хорошо, должны развиваться, те, кто показывает плохие результаты, — освобождать место для более успешных компаний. Короче, надо отказаться от патерналистских отношений между государством и бизнесом, прекратить спасать неэффективные компании. Если продолжать нынешнюю линию, то у бизнеса не будет стимула повышать свою эффективность.
И конечно, обязательное условие для устойчивого роста — защищенность прав частной собственности. Если этого не будет обеспечено, то все остальное бесполезно.
— Реформы, о которых вы говорите, носят в основном долгосрочный характер. Получается, что сейчас от них никакого эффекта не будет?
— Нынешний кабинет министров может восстановить доверие инвесторов, например, объявив о новом курсе? Или для этого нужно сменить кадровый состав?
— После того как будет выбран вектор реформ, в команду, естественно, включать тех, кто поддерживал движение в этом направлении. Если какой-то руководитель последовательно добивался проведения тех или иных реформ, той или иной политики и потом смог добиться изменения курса, то он, естественно, будет пользоваться доверием, проводя его в жизнь. А если человек доказывал, что все нужно сохранить как есть, то вряд ли имеет смысл поручать ему реформы. Так что подход здесь должен быть индивидуальный.
