Пенсионный советник

«Либо покинешь страну, либо тебя убьют»

Репортаж «Газеты.Ru» из лагеря турецких курдов в Ираке

Силы курдов-пешмерга около Махмура в Ираке, август 2014 года Youssef Boudlal/Reuters
Силы курдов-пешмерга около Махмура в Ираке, август 2014 года

Взятие Мосула силами международной коалиции и разгром запрещенного в России «Исламского государства» в Ираке обнажат сложные региональные противоречия, отошедшие на второй план на время войны с общим врагом. Корреспондент «Газеты.Ru» побывал в иракском лагере для курдских беженцев из Турции, который за много лет превратился в самоуправляемый город. Два года здесь пролегал фронт с ИГ. Отсюда же в октябре началась операция по штурму Мосула, по окончании которой местные жители ждут новых угроз.

Лагерь беженцев для современного Ближнего Востока — явление обыденное. Палестинцы в Сирии и Ливане за последние три-четыре десятка лет отстроили деревни и целые пригороды. Лагеря сирийских беженцев, покинувших свою страну из-за войны, с 2011 года выросли в настоящие поселки в Турции, Ливане и Ираке.

Один из таких расположен возле городка Махмур в Иракском Курдистане, всего в нескольких десятках километров южнее Мосула — иракской столицы ИГ. Именно отсюда в октябре 2016 года началась операция по освобождению Мосула. Там же располагался главный штаб объединенных сил пешмерга и багдадского правительства. Этот лагерь бежавших из Турции курдов.

В нем царят порядки Рабочей партии Курдистана (РПК), которую в Анкаре считают едва ли не более опасной террористической угрозой, чем исламистов.

От Махмура недалеко до контролируемого отрядами РПК района в горах Кандиль у границы с Турцией, но сам лагерь — это анклав РПК на территории, подконтрольной правящей в Иракском Курдистане Демократической партии Курдистана (ДПК). Отношения между этими двумя политическими силами в регионе на грани вооруженных столкновений. ДПК обвиняет РПК в посягательстве на территориальную целостность и суверенитет Иракского Курдистана. РПК уличает оппонентов в предательстве интересов курдского народа и авторитаризме.

От Эрбиля (столицы Иракского Курдистана) до Махмура нужно пересечь три блокпоста. Кто туда может попасть, а кто нет — решают пешмерга и асаиш ДПК (ополчение и служба внутренней безопасности).

«Бывает, что иностранных политических активистов и журналистов держат в асаиш под разными предлогами два, три, семь часов. Или вовсе не пропускают», — рассказал «Газете.Ru» Джамаль, учитель курдского и английского языков в лагере беженцев.

Население города Махмур насчитывает около 20 тысяч человек. Лагеря беженцев — 12 тысяч.

На въезде в лагерь стоит пост вооруженных бойцов РПК. По периметру — порядком изветшавшие оборонительные сооружения. Что касается внешнего вида, лагерь — продолжение города Махмур: такие же блочные дома с плоскими крышами, аккуратные мусорные кучи на обочинах, крестьяне, пасущие скот на пустырях.

Однако сразу же за постом повсюду видны символика РПК, изображения лидера партии Абдуллы Оджалана, отбывающего пожизненное заключение в турецкой тюрьме на острове Имралы, портреты погибших бойцов. Последним посвящен специальный зал, где проводятся торжественные партийные мероприятия. На территориях прагматичной ДПК, у которой деловые отношения с Турцией, подобное немыслимо.

Лагерь в иракском Махмуре, октябрь 2016 года Yann Renoult/MEE/flickr.com
Лагерь в иракском Махмуре, октябрь 2016 года

Бросается в глаза множество эмансипированных девушек и женщин.

Они не зажаты в присутствии мужчин, у некоторых девушек на лице пирсинг, многие курят — эти детали производят впечатление скорее европейского, а не ближневосточного поселения.

Махмур — автономия, в которой курды пытаются построить общество на принципах прямой демократии, социализма и власти советов, членами которых являются все местные жители. Все как завещал «товарищ Оджалан».

Многие здесь уверены, что попытка понять современное мироустройство немыслимо без знакомства с трудами лидера РПК, поэтому они должны быть обязательным предметом изучения любого образованного человека вне зависимости от национальности.

В лагере действуют шесть детских садов, школа, есть даже своя академия. Функционируют две мечети — гонения на религию противоречат современной идеологии РПК. Есть магазины, спортивный зал и свой аналог дома культуры.

Это очень похоже на маленькую копию Рожавы — автономии, созданной курдами и их союзниками из арабских и ассирийских организаций на севере Сирии. Только Махмур появился значительно раньше, когда Оджалан еще находился на свободе.

Мулла Али, пожилой человек с пронзительным взглядом, был среди лидеров общины курдов, которые стали первыми поселенцами лагеря. До 1992 года он жил в турецком городе Силопи, на границе с Ираком, и был главой одного из крупнейших местных родов. Некоторые из членов его рода были сторонниками и активными участниками РПК.

«Однажды меня вызвали в местное отделение турецкой военной разведки и предложили на выбор: либо работаешь на нас, либо покинешь страну, либо тебя убьют, — рассказывает Мулла Али. – Так мне пришлось покинуть родину».

За ним последовали члены семьи и рода. Сначала они жили в лагере беженцев на иракской территории возле границы с Турцией, однако, по словам курдов, там сохранялась угроза, что турецкие спецслужбы могут кого-то похитить или убить. В итоге группа численностью около 9 тысяч человек отправилась дальше, вглубь Ирака.

В 1998 году они оказались на территории, подконтрольной режиму Саддама Хусейна. Власти предложили им для лагеря пустынный участок между городом Махмур и горами.

«Выбирать не приходилось — или здесь, или нигде. Так нам сказали чиновники Саддама», — продолжает Мулла Али. Дома и необходимую для жизни инфраструктуру курды строили за свой счет. И хотя тогда оружия у жителей лагеря не было, иракские чиновники позволили беженцам организовать самоуправление и даже согласовывали с ним свои визиты в лагерь.

В 2003 году, после того как армия США свергла Саддама Хусейна и оккупировала Ирак, район Махмура перешел под контроль ДПК. Органы самоуправления беженцев были формально инкорпорированы в административную структуру Иракского Курдистана. Представители общины, местные учителя и врачи стали получать зарплаты от правительства в Эрбиле. Однако де-факто лагерь не подчиняется ДПК.

Если же Эрбиль откажется платить зарплаты, то местные советы готовы также перейти в подчинение правительству в Багдаде. Это удерживает власти Иракского Курдистана, несмотря на все их противоречия с РПК. Отдавать даже незначительный кусок формально своей территории иракские курды не хотят.

В июне 2014 года боевики ИГ, триумфально захватившие Мосул, двинулись дальше на юг и запад.

«Без боя в течение двух часов город оставили все подразделения пешмерга и асаиш, — утверждает глава комитета по внешним связям лагеря беженцев, товарищ Полат. – Началась паника среди жителей. Они стали в спешке покидать свои дома».

Хотя население здесь состоит преимущественно из этнических курдов, исповедующих ислам суннитского толка, никаких гарантий, что боевики не будут их убивать, не было, объясняет собеседник «Газеты.Ru». Лагерь охраняли бойцы РПК. Они не были уверены, что смогут самостоятельно удержать позиции. Поэтому решили эвакуировать лагерь и отойти в окрестные горы, где держать оборону было значительно проще благодаря рельефу местности.

Джихадисты предприняли попытку прорваться по склонам гор, но, потеряв двоих убитыми, отступили. Когда на помощь подошли отряды РПК из гор Кандиль, началось наступление на ИГ. Исламисты смогли продержаться в Махмуре всего два дня. Бойцы РПК в ходе наступления потеряли убитыми трех человек. Дома и здания в городе и самом лагере практически не пострадали – позиции на высотах позволяли наступающим быстро подавлять огневые точки противника.

ИГ отогнали на 15 километров к западу, за реку Тигр, которая на два с лишним года стала линией фронта. Так продолжалось, пока не началась масштабная операция международной коалиции по освобождению Мосула.

Для РПК в Ираке и Турции освобождение Махмура стало важным символом в ее военной истории. Один из молодых бойцов был удивлен, узнав, что корреспондент «Газеты.Ru» очень поверхностно осведомлен о местных боях против ИГ. По мнению бойца, на севере Ирака это было не менее значимое событие, чем известная всему миру оборона курдского города Кобани в Сирии в это же время.

Сегодня в лагере вооруженных людей почти не видно. Они очень редкое исключение среди остальных жителей. Поселок беженцев производит впечатление совершенно мирного и безопасного места. О какой-либо преступности говорить не приходится — местная община напоминает одну большую семью. При этом в городе, напротив, много вооруженных бойцов пешмерга или асаиш.

Местные жители с тревогой ждут окончания операции по освобождению Мосула. Когда будет разбито ИГ — внешний противник, который так или иначе объединяет РПК, ДПК, багдадское правительство и иностранные державы со своими интересами в Ираке, неизбежно обострятся противоречия внутри Иракского Курдистана и Ирака в целом. Будущее анклава Махмур полностью зависит от того, каким образом эти противоречия будут разрешены.