Смог пережили «абсолютное большинство»

Власти защищали москвичей от смога незаметно

ИТАР-ТАСС
Столичные власти сделали для защиты горожан в экстремальной экологической ситуации все возможное, считают в мэрии и Мосгордуме. Бомбоубежища, используемые под склады и стоянки, не открывались для граждан не из-за их отсутствия, а потому, что не было оснований для введения «особого режима». Обнародованные данные о росте смертности в Москве «еще нужно анализировать».

Столичные власти продолжают оправдываться в своей неповоротливости в экстремальной экологической ситуации минувшего лета. В понедельник в Мосгордуме прошли депутатские слушания, посвященные действиям городских структур в последние два месяца. Открыл слушания председатель комиссии Мосгордумы по социальной политике Михаил Антонцев. По его словам, «главное, для чего существуют власти, – сохранение жизни и здоровья граждан»: «И именно благодаря действиям властей абсолютное большинство москвичей, находясь в каменном мешке, смогли пережить жару. Хотя СМИ пишут наоборот».

«Была проведена работа по защите жителей города, о которой москвичи не догадывались», — заявил он.

«А СМИ с удовольствием пишут, что кто-то кому-то в какой-то поликлинике отказал. А не о том, что было сделано в целом по городу», — добавил Антонцев. «Журналисты спрашивают, почему во время экстремальной ситуации не заседала Мосгордума, — рассказал спикер городского парламента Владимир Платонов. – Да если бы это помогло, мы бы вообще не расходились на каникулы. Областная дума собиралась за это время дважды, чтобы выделить дополнительные средства на ликвидацию пожаров. А мы своевременно сформировали резервный фонд, и городу его хватило».

Затем слово было предоставлено представителям исполнительной власти. Приглашенные на слушания чиновники рассказали, сколько раз в день поливались дороги, как часто менялась вода в фонтанах и на какие курорты вывозят сейчас особенно пострадавших от жары и смога стариков и детей.

Заместитель руководителя департамента здравоохранения города Всеволод Галкин напомнил о том, что медики работали без выходных, в больницах были расширены показания для госпитализации, а у станций метро дежурили мобильные медпункты. Кроме того, в медучреждениях осуществлялся контроль за температурным режимом, рассказал Галкин. Правда, ответить не вопрос, в чем заключался этот контроль в условиях отсутствия кондиционеров, он не смог.

Зато, «несмотря на такую тяжелую ситуацию, рождаемость в городе не снизилась, — с гордостью сообщил чиновник. — За 1,5 месяца в Москве родилось на 1,3 тысячи детей больше, чем за аналогичный период прошлого года».

Показатель неонатальной смертности (гибели младенцев при родах), по его словам, в июле составил 2,2% (в прошлом году 1,8%), а за первую декаду августа практически не изменился (1,9%). Что касается общей смертности, то обнародованные данные о ее 60-процентном росте надо еще анализировать, считают в департаменте здравоохранения.

Замруководителя департамента соцзащиты Наталья Бухтоярова рассказала, что с 8 августа в городе открылись все учреждения департамента, где были созданы условия для отдыха от жары и смога. «Мы не были до конца готовы, и не везде были условия — 40 кондиционеров мы установили в срочном порядке. Но все-таки это были островки надежды, где все москвичи могли отдохнуть, покормить детей».

Почему в качестве таких «островков надежды» не были использованы городские бомбоубежища, эти летом интересовались практически все остававшиеся в столице горожане.

На слушаниях этот вопрос задал депутат Михаил Тишин, заявивший, что «Москва фактически подверглась химической атаке». «Это не бомбоубежища, а защитные сооружения, — поправил депутата зам. начальника главного управления МЧС по Москве Юрий Беседин. — Они оснащены защитными установками и предназначены для укрытия населения в особый период. А в мирное время они используются под склады и стоянки».

Чтобы использовать эти сооружения в мирное время, необходимо принятие решения о введении особого режима, но такая возможность даже не рассматривалась, рассказал он. «Мы не использовали защитные сооружения не потому, что их нет, а потому, что не считали нужным укрывать там население: можно было спастись и без этого», — рассказал Беседин.

Что до противогазов, то они запасены в городе тоже для использования «в особое время», объяснил он. К тому же все имеющиеся фильтрующие средства защиты не защищают от угарного газа. Для этого нужны специальные респираторы или изолирующие противогазы, которые есть в продаже, и желающие сами могут их купить. Кроме того, москвичи могли просто уехать из города.

Уезжать из города призывала москвичей и служба Мосэкомониторинга.

За полтора страшных месяца сотрудники учреждения дали 400 интервью прессе. «Наши станции работали в круглосуточном режиме, и вся получаемая ими информация была в открытом доступе, — рассказала замдиректора ГУП «Мосэкомониторинг» Полина Захарова. – Каждый раз мы передавали эту информацию на радио с рекомендациями, что людям делать. Нас критиковали за это на том основании, что мы не медики. Но мы опирались на мировой опыт и рекомендации ВОЗ. В ситуации такой аномальной концентрации загрязняющих веществ не могло быть недомолвок».

«Можно ли было спрогнозировать ситуацию этого лета?» — поинтересовался у специалистов депутат Валерий Шапошников. «Можно, — ответил Беседин. – Но в этом будет смысл только тогда, когда на прогноз будут реагировать, а не бросать его под сукно».

По мнению председателя думской комиссии по экологической политике Веры Степаненко, на фоне других регионов, где с огнем боролись сами жители (женщины с иконами, а мужчины с лопатами), московские структуры сработали неплохо. Но теперь надо думать о том, как бороться с последствиями аномального лета.

«Я считаю, что Москва пережила экологическую катастрофу, хотя такого понятия и его критериев и нет в нашем законодательстве», — заявила Степаненко «Газете.Ru».

По данным Мосэкомониторинга, еще 14 июля начались первые превышения ПДК. «А в течение 9 дней с первого августа эти показатели зашкаливали. Даже теоретически, исходя из мирового опыта, это могло привести к 50-процентному росту смертности», — добавила она. По словам эколога, многократные превышения ПДК в этот период были по углекислому газу, углеводородам и мелкодисперсным частицам.

«Воздействие углекислого газа при повышенных концентрациях ощущается уже через 5 часов, — рассказала Степаненко. — И все люди, находившиеся в Москве, чувствовали симптомы отравления – головную боль, депрессивное состояние, замедленную реакцию.
А специалисты Мосэкомониторинга падали в обморок на рабочем месте».

ПДК по углеводородам – целому набору химических веществ – зашкаливали в эти дни в 10 раз, рассказала Степаненко. Но самую большую опасность, по ее словам, представляют превышения ПДК по мелкодисперсным частицам: они оседают в легких. В эти дни Мосэкомониторинг и рекомендовал не выходить из дома детям и беременным женщинам. (Давно «проталкивавшийся» норматив на мелкодисперсные частицы появился в России совсем недавно, и только благодаря этому специалисты смогли юридически оценить опасность).

«Я считаю, что все, кто находился в это время в Москве, понесли ущерб здоровью, — говорит Степаненко. – Другое дело, в какой степени. У кого-то могли обостриться старые заболевания, у кого-то появиться новые. Поэтому всем москвичам должна быть предоставлена возможность пройти диспансеризацию». У самой главы думской комиссии, по ее словам, диспансеризация показала ухудшение зрения.

«Москва — заложница соседних регионов, и нам и дальше придется расхлебывать последствия чрезвычайных ситуаций, — отмечает эколог. — Поэтому мы должны все проанализировать, понять, где действует природный фактор, а где сфера ответственности человека, и разработать программы, которые предлагали бы варианты поведения городских структур и граждан на все возможные ситуации».